Онлайн книга «Санитарный поезд»
|
— Ну чего ты завелся, Степан Григорьевич? — охладил его штабс-капитан. — Сыграем. Весело будет. А то вон какой у тебя лоб. — Какой? — Одна сплошная морщина! Ефим Арнольдович достал из кармана фуражку. — Сюда фанты складываем. Одну вещь от каждого. Все начали подходить к старику и класть в фуражку фанты. Женечка сняла серебряную брошь, Бердников кинул медный значок, Глушаков — перочинный нож, Сидоренко — пуговицу с шинели, а Иван Палыч — носовой платок с вышитой буквой «П». Даже Степан Григорьевич Завьялов, всё ещё хмурый после спора об операции, нехотя бросил в фуражку очки в кожаном футляре. Глушаков, назначенный ведущим, взял фуражку и отвернулся. — Ну, господа, начинаем! — прогремел он. — Первый фант: что ему делать? Женечка, поправляя колпак, предложила: — Спеть песню, да погромче! Глушаков, не глядя, вытащил футляр Завьялова. — Степан Григорьевич, ваш фант! Пойте, да чтоб в лазарете слышали. Завьялов, стиснув челюсти, встал, его лысая голова блестела под лампой. — Петь, значит… — буркнул он и, к удивлению всех, запел «По долинам и по взгорьям» низким, но чистым баритоном. Голос дрожал, но к припеву окреп, и гости захлопали. Завьялов, покраснев, забрал очки, но уголки губ дрогнули в улыбке. — Молодец, Степан Григорьевич! Справился! Вон как поет! Сверчок, твой конкурент! Или в дуэт возьмешь? — рассмеялся Сидоренко. — Ещё фант! Кто-то из санитаров крикнул: — Станцевать казачка! Глушаков вытащил игральную карту. — Бублик, твое что ль? Давай, пляши! Мишка, осклабившись, вскочил. — Казачок? Легко! — Он закружился, неуклюже притопывая, но споткнулся о стул, вызвав хохот. Женечка прикрыла рот ладошкой, а Ефим Арнольдович хлопнул себя по колену. — Ну Бублик! Не танец, а острый приступ панкреатита! Глушаков снова полез в фуражку. — Следующий фант: что делать? Сидоренко, подмигнув, предложил: — Рассказать анекдот, да посмешнее! — Вот и расскажи нам — твоя пуговица, Александр Иванович! — Анекдот? — задумался Сидоренко. — Ну хорошо. Вот такой. Почему в лавке нет сахару, хлеба и мыла? Потому что на складе есть генерал. Взрыв смеха. — Александр Иванович, остро шутите! — утирая слезу, произнес Глушаков. — Осторожнее нужно быть с таким юмором, тем более в такое время! — Да тут все свои! Ну, продолжаем? Что с этим товарищем делать? — Пусть… прыгнет, как заяц, три раза! — крикнула Женечка. — Вот, уже интереснее задания придумывают! Ну пусть прыгнет! Кто там? — Бублик! Опять он! — произнес Глушаков. — Ты что же, опять фант подкинул? — Так я же не знал, что забирать нужно фант! — Ну вот за невнимательность и выполняй еще задание! Мишка, прыгай! Бублик присел и подпрыгнул трижды, его тощие ноги болтались, как у марионетки. Ефим Арнольдович засмеялся так, что едва не упал со стула. — Мишка, ты ж как вошь на сковородке! Фуражка пустела. Глушаков, прищурив единственный глаз, спросил: — Ну, господа, что дальше? Задание посложнее? Ефим Арнольдович, жуя леденец, хихикнул: — Поцеловать нашего нового хирурга Ивана Палыча! В щёку, за спасение Бердниковской ноги! Вагон взорвался смехом. Иван Палыч кашлянул, чувствуя, как жар заливает лицо. — Господа, помилуйте… — начал он, но Глушаков уже тянул фант. Из фуражки появилась серебряная брошь Женечки. — Евгения Марковна! — объявил Глушаков. — Ваш фант. Целуйте доктора! |