Книга Санитарный поезд, страница 30 – Андрей Посняков, Тим Волков

— Это что же, его с полбанки так скрутило? — удивился Сидоренко.

— Значит отравлена или испорчена, — ответил Иван Палыч. — Нужно срочно промывание, пока не помер.

— Ну Сверчок! — зашипел Сидоренко. — Если ты притворяешься, если обманываешь меня сейчас… Вот ведь язва! Бери его, Иван Палыч. Лечи. Не хватало мне, чтобы он тут копыта откинул! Но потом — разберёмся! Сделай ему клизму — двойную, за каждую банку, что он украл.

Сверчок замычал.

— И не надейся, что в этот раз тебе повезет, — добавил Сидоренко. — Не долго тебе осталось. Отпелся, Сверчок.

По настоянию Глушакова всю тушёнку из «немецкой» партии проверили на пригодность к употреблению в пищу. Просто-напросто на первой же станции скормили бродячим псам по банке из каждого ящика, да понаблюдали, насколько смогли. Ну, еще так сказать, «протестировали» органолептическими методами. И пришли к выводу, что «есть можно». Сверчок же отравился, банально «обожравшись». Ему, выросшему на постоянном дефиците еды, хватило и половины банки. Да плюс утренняя каша, густая как клейстер, сделала свое дело.

Через пару дней санитар пришел в себя, и комендант с начмедом принялись совещаться, решать, что делать дальше с санитаром.

Иметь при себе мелкого воришку — та еще забота! Сидоренко, к примеру, не сомневался: сначала — по мелочи, потом дойдёт и до крупного, вопрос времени.

Глушаков в этом плане с ним был согласен:

— Сдать его, к черту, на Московскую гауптвахту! А там — судить!

— Вот насчет суда ты погорячился, Трофим Васильевич! — покачал головой комендант. — Насколько я знаю, все мелкие кражи — прерогатива мирового судьи. Будут ли в Москве с этим возиться? Да и дел там много — ещё и Сверчок?

— Не забывайте, господа, и про кулон! — напомнил присутствующий при сём разговоре доктор. — Я понимаю, ущерб возмещен и всё такое… Однако же, не сам Сверчок его возместил — так случайно вышло.

— Да уж, да уж, — Глушаков сумрачно сдвинул брови и прищурил единственный глаз. — И Бублик этот — тот еще типа. Ишь ещё, картёжник выискался! А, господин прапорщик? Это хорошо?

— Согласен, — тут же закивал Сидоренко. — Неплохо было бы избавиться и от него.

— Э, господа мои! — Иван Палыч поднял вверх указательный палец. — Избавиться-то от обоих не худо б… Другой вопрос — где других-то взять?

Все трое сидели в штабном вагоне — ужинали, причём ужин-то вышел поздний, до того всё были дела. Вот и оказались сейчас одни, без компании тех же сестричек… С другой стороны — серьёзные темы как раз можно было обсудить.

За окном промелькнули они какой-то небольшой станции, которую состав проскочил без остановки. Лишь слышен был паровозный гудок.

— Иван прав, — подумав, начмед шмыгнул носом. Обиженно так, совсем по-детски. — У нас по штату пять санитаров положено… и те едва справляются… И это хорошо! Теперь мы решим от двух избавиться… И ещё не забудем про третьего — Бердникова, которого до полного излечения — в госпиталь, в Москву. Кто останется? Левкин да Харалампиев? Они, конечно, ребята старательные… Да ведь мало их! Всего-то два санитара на весь поезд! Вот и смекайте, на чьи плечи их заботы падут?

— На женские, — облизав ложку, вздохнул комендант. — На сестричек наших. А уж они и так, бывает иногда, ухайдакиваются.

Иван Палыч искоса взглянул на Глушакова: