Онлайн книга «Санитарный поезд»
|
Холодный ветер пробирал до костей. Трое шли по запасным путям, вдоль санитарного поезда, в сторону депо. Вдалеке лаяла собака. Иван Палыч было хмурым. Евгения, кутаясь в платок, шагала рядом, её глаза, обычно живые, были теперь полны тревоги. — Эх, не дело это, не дело… Как ей сказать? — все не умолкал Сверчок. Депо раскинулось вокруг: приземистые кирпичные здания с закопчёнными стенами, ржавые рельсы, заваленные углём, деревянные сараи. У путейца довольно быстро узнали где можно найти Ольгу. Над ее мастерской торчала жестяная труба, выпуская слабый дымок. Фонари, подвешенные на столбах, мигали, отбрасывая пятна света на груды досок и старых шпал. Иван Палыч шёл молча, думая о Фёдоре, которого оперировал Завьялов. «Кровотечение… — мелькало в голове. — Война, нехватка ниток, усталость врача. Такое бывает…» — Словно бы выискивая оправдание случившемуся думал доктор. Подойдя к дверям мастерской — тяжёлым, деревянным, с облупившейся краской — они услышали голоса. Сквозь щель пробивался свет керосиновой лампы, и доносился низкий, уверенный голос… Завьялова. Все переглянулись. Он то что тут делает? Прильнули к двери, вслушиваясь. — Оля, послушай, Фёдор твой жив-здоров, я его спас, — произнёс Завьялов. — Пуля в грудь попала, да, страшное конечно ранение, но я зашил, как надо. Тонко сработал. А он, дурень, сбежал, бросил тебя. Видать, не так уж и любил. — Какого… — выдохнул Сверчок. Но Женя сразу же отвесила ему затрещину, показав — молчи! — Сбежал? — раздался женский голос, полный боли. — Как… — Вот так, Олечка. Бывает и такое. — Не может быть! — Может, Олечка, может. Он сам мне лично говорил. Что нашел одну девчину в Москве. Я ему говорю — одумайся, у тебя такая девушка красивая — он же мне фотокарточку твою показывал. А он ни в какую — разлюбил говорит. А я бы, Оля, не сбежал. Меня бы целовать надо было, и ждать, как ты его ждала. Раздался едва слышный всхлип. — Брось тосковать, Оля. Я тут, рядом. И я лучше Фёдьки твоего дурака, поверь. Евгения, услышав, ахнула, прикрыв рот. Иван Палыч и сам уже едва держался. Вот ведь подонок… — Иди сюда, Олечка, обниму тебя, приласкаю… Иван Павлович ударом ноги распахнул дверь и ворвался в мастерскую. Мастерская была тесной: верстаки завалены инструментами, в углу тлела печка, керосиновая лампа бросала дрожащий свет на стены. Ольга, в рабочем фартуке, с молотком в руке, стояла у верстака, её лицо было бледным. «И в самом деле симпатичная», — успел мельком отметить про себя Иван Павлович. Завьялов, в расстёгнутой шинели, замер, увидев ворвавшихся. Увидеть здесь своего коллегу он явно не ожидал. Иван Палыч, с письмом в руке, шагнул вперёд, его глаза горели: — Завьялов, паскуда, хватит лгать! — глаза доктора горели от ярости. — Что ты тут… что вы тут… — Почему правду не расскажешь? — прорычал доктор. — Какую еще правду? — Ольга, Фёдор не сбежал, — повернулся к девушке Иван Павлович. — Не слушайте этого… подонка! Парень ваш… Он умер. От кровопотери. На твоём столе, Степан Григорьич! Ольга ахнула, её молоток звякнул о пол, глаза наполнились слезами. Евгения подскочила к девушке, принялась утешать. Окончательно растерянный Завьялов отступил к верстаку, его лицо покраснело, усы дрогнули: — Обвиняете меня в чём-то, Иван Палыч? — Его голос был резким, но в глазах мелькнула паника. |