Онлайн книга «Земский докторъ. Том 4. Смутные дни»
|
— «Вечерний Зареченск»! Беспорядки в Петрограде! Рабочие против войны! — «Ведомости», покупайте «Ведомости»! Петроградский Совет требует создания кАлиционного правительства! — Открытие картинной галереи на Рижской улице! — Беспорядки в Петрограде! — Картинная галерея на Рижской! — КАлицинное правительство! — Какое-какое? — доктор вытащил из кармана мелочь. — Дай-ка газетку… А! Коалиционное! Ясно. Иван Палыч еще заехал к Нобелю, за бензином — пока, слава Богу, был! — а потом почти до вечера проторчал на экстренном заседании в Комитете. Речь шла о текущем моменте! О том, о чем писали в газетах. О недоверии народа правительству, выступавшему за продолжение всем надоевшей войны, о демонстрациях в Петрограде, о позиции Петросовета… — Я так понимаю, господа, дело идет к созданию коалиционного правительства! — слезая с трибуны, махнул рукой Воскобойников. — Так что приготовьтесь к эсерам, зсдекам и всем таким прочим… Там же, во дворе особняка уездного Комитета доктор с удивлением заметил Рябинина посреди целой кучи детей. Неужто, и вправду, организовал городские гастроли? А сюда зачем пришел? Еще и с детьми… с юными артистами… Петров подошел ближе: — Здравствуйте, господа! — Здравствуйте, Иван Палыч! — хором отозвались дети. — А мы спектакль ставили! — Да-да, — протянув руку, Рябинин сверкнул очками и как-то смущенно улыбнулся. — В театре «Мистериум», у господина Свежина. Ну, знает, Глеб Свежин, известный театрал. Так вы знаете, народ был! И даже хлопали. — Что ж, поздравляю… А здесь вы чего? — Да подводу ждем. Сюда должны подъехать. У нас вон, и реквизит… — поправив очки, Рябинин кивнул на мешки, стоявшие у чугунных ворот, и достал из кармана бумажку. — Так, ребята! Проверим всех по списку… Селиверстов Михаил… — Я! — Пронина Анюта! — Тута! — Григорий Зотов… — Здесь! — Василий… Ага, вижу… — Степан Григорьевич подслеповато прищурился. — А Гертруда где? Ну, Маша Кудрявцева? — Так она с подружкой встречалась, вы сами разрешили! — напомнила Анюта Пронин, хрупкая, с рыжими косичками, девчушка. — А потом с ней и осталась. Сказала, что сама доберется! Ей матушка разрешила. Да и восемнадцать уже — взрослая. Степан Пронин, отец Анюты, работал путевым обходчиком и слыл человеком весьма прогрессивных взглядов, потому и дочка его одевалась и вела себя по-городскому, и даже вот, тоже, по-городскому, заплетала волосы в косички, которое ей, кстати, очень даже шли. Деревенские же незамужние девушки всегда носили только одну косу… Две — это уже замужняя дама! — Матушка разрешила! — Рябинин возмущенно пожал плечами. — Нет, Иван Палыч, вы слышали? Ну, что с ними делать? Анюта! Что хоть за подружка-то? — А, не знаю, я ее раньше не видела, — тряхнув косичками, пожала плечами девчушка. — Взрослая такая, красивая. На Машу чем-то похожа. Одета по городскому, но, небогато. Лента синяя в косе. И добрая! Вафлями меня угостила… Доктор насторожился: синяя лента, вафли… А не Устинья ли это? Та самая девушка из Ключа… — Та-ак… Вот что, Степан Григорьевич… Девушку вашу я поищу! — решительно завил Иван Палыч. — ты вези детей… Только мне оставь кого-нибудь, кто бы Машу вашу знал… — Можно мне? — тут же вызвался Василий. — Постой-ка, Васенька! — Анюта Пронина решительно ухватила парнишку под локоть. — Ты бегаешь плохо, забыл? А я — хорошо! И Машу знаю и ту, вторую, видела… Тем более, и родители у меня сейчас тут, в городе… До самой ночи пробудут. Так что — остаюсь. Без меня, Иван Палыч, вы эти девушке ни за что не найдете! |