Книга Земский докторъ. Том 5. Красная земля, страница 121 – Андрей Посняков, Тим Волков

Удар был страшным. Они оба, сцепившись в мертвой схватке, полетели назад, за край обрыва. Исчезла земля под ногами. Провалилось в пустоту небо над головой.

Их полет длился всего мгновение, показавшееся вечностью. Они падали, все еще сцепившись, в холодные, черные воды реки, что безмолвно ждала их внизу.

Вечернее небо, цвета свинца и пепла, низко нависло над долиной. Холодный, пронизывающий ветер гудел в оголенных ветрах деревьев на вершине обрыва, срывая последние пожухлые листья и унося их в надвигающиеся сумерки. Воздух был насыщен запахом влажной земли, извести и пресной, студеной воды.

Все было кончено.

Сам обрыв, изрытый и перекопанный, зиял свежими ранами. На его склоне, у самой кромки, лежало темное пятно — тело Рябинина, неестественно выгнутое на мелководье у самого берега. Его голова, ударившись о торчащий из воды валун, запрокинулась, и стекла очков, поймав последний отсвет угасающего дня, слепо и неподвижно смотрели в хмурое небо. Вода, подступая к его боку, лениво и равнодушно омывала его одежду, будто стараясь стереть сам след его присутствия.

Доктор же…

Река. Бурный, вздувшийся от осенних дождей поток. Вода, темная как чернила, с беляками пены на гребнях волн, мчалась с бешеной скоростью, сокрушая все на своем пути. Она с грохотом разбивалась о подводные камни, выбегавшие черными, скользкими спинами из воды, подмывала глинистые берега, с корнем вырывая прибрежные кусты. Ее голос был низким, мощным, непрерывным гулом — звуком чистой, неодушевленной, безразличной силы.

Именно в этой стихии, в самом ее центре, исчез Иван Павлович. Его тело, сметенное течением, уже скрылось из виду. Лишь на мгновение темный силуэт мелькнул на гребне волны, чтобы тут же исчезнуть в водовороте, затянутый стремительной, холодной пучиной.

Теперь река владела им безраздельно. Она не злилась и не радовалась. Она просто была — холодная, бездушная, неумолимая. И ее бурный, неостановимый бег в наступающую ночь был единственным ответом на вопрос, жив ли он. Ответом, полным леденящей душу неизвестности.