Онлайн книга «Переезд»
|
Юра покусал тонкие губы: — Это «Уинтон», модель тринадцатого года. Хотя… нет, четырнадцатого. Если вы говорите — левый руль… — Да-да, левый. — Авто американское, — продолжал парнишка. — Очень редкое. У нас в Зареченске такого точно нет. В Москве, может, штуки три-четыре, и то — не уверен. Двигатель — почти девять литров! Сорок восемь лошадиных сил! — Так… — покивал доктор. — Так, как точно-то называется? — «Уинтон», серия двадцать. Четырнадцатого года выпуска. * * * Старый агент Гробовского, мастер-гравер А. П. Везенцев, слава Богу, оказался дома и, на первый взгляд, вел прежнюю размеренную жизнь. На квартире у него ничего не изменилось — все те же солидные шкафы, антикварный столик, изящное резное бюро… — Бог мой! Алексей Николаевич! И вы, доктор… Какие люди! Ну, прошу, прошу… Алексей Николаевич, говорят, вы нынче в ЧеКе? Мастер и сам ничуть не изменился, все такой же живенький старичок небольшого росточка, с венчиком седых волос и остроконечной бородкой, юркий и подвижный, как ртуть. — В ЧеКа — да, служим. Так что, если что — обращайтесь, любезнейший… Аполинарий Петрович… Алексей Павлович… Аристарх Пантелеевич… — Гробовский картинно развел руками. — Клянусь, путаюсь во всех ваших отчествах-именах. — А и не надо путаться, — ничуть не смутился старик. — Зовите меня просто — товарищ Везенцев! — Как скажете, — чекист покивал. — Вижу, не уплотнили вас? — Так у меня же официальная мастерская! Артель. Печати делаем, клише, вывески… Все для совучреждений! И налоги плачу — точь-в-точь. Чайку? — Не откажемся… — улыбнулся Гробовский. — И хотелось бы сразу к делу. А дело следующее… — Гм, гм… — выслушав, гравер задумчиво пошевелил пальцами. — Понимаете, сложно что-то думать, не видя, так сказать, образцов. Говорите — великолепны? — Даже сами подписанты не отличали! — М-да-а, м-да-а… А подписи? Подписи как? Перьями или оттиск? — Потерпевшие говорят — пером. Ну, чернила… — Пером… На кухне закипел чайник. — Если у вас, уважаемый товарищ Везенцев, будут хоть какие-то проблемы — пожалуйста, обращайтесь в ЧеКа! — Алексей Николаевич хитровато прищурился. — Всегда поможем. Ну, вы ж меня знаете! Вздохнув, старик отправился за чайником. — Был у меня один знакомый… умелец, — вернувшись, продолжил гравер. — С давних еще времен. В Москве проживал, на Большой Никитской. Дома я, увы, не помню… но, где-то ближе к Садовому кольцу. Некто Левицкий, Александр Иванович… — Саша Печатник⁈ — Гробовский изумленно моргнул. — Хм… Когда он Сашей-то был? — Так что, Печатник еще жив? — Алексей Николаевич всплеснул руками. — А слушок был — в Марьиной Роще прирезали… до войны еще. — Ну, слухи о себе любимом Иваныч всегда любил распускать, — умиротворенно промолвил хозяин. — Одно точно знаю — с год назад он уехал в Англию. Дочь у него там, в Оксфорде, что ли… Уехал. Но, ведь мог уже и вернутся. Коли стоящее дело подвернулось, а? * * * Вернувшись в особняк на Вишневой, Иван Палыч был поражен творившейся там суматохой. Латыши бегали, суетились и паковали вещи. Сам Озолс, покраснев, то и дело звонил куда-то по телефону и постоянно орал. На доктора он не обратил никакого внимания, да и сам-то Иван Палыч прошел мимо распахнутой двери, не здороваясь. — Собираются! — завидев вошедшего доктора, радостно сообщил Бурдаков. — Все! Кончилось их время. Отозвали! Не зря я все кремлевские телефоны оборвал. И черт этот латышский… Уж будет теперь знать, с кем связался! А то ходит тут, зыркает. |