Книга Маски и лица, страница 107 – Андрей Посняков, Тим Волков

Дэвид Ллойд-Джордж сидел в кресле, развалившись с видом усталого, но довольного хищника. Он попивал коньяк и смотрел на Жоржа Клемансо, который, словно раненый тигр, метался по комнате. Вудро Вильсон, бледный и осунувшийся, сидел у камина, уставившись в потухающие угли, будто пытаясь разглядеть в них контуры своего рушащегося «мира без побеждённых».

— Нелепость! — отчеканил Клемансо, резко обернувшись. Его трость громко стукнула по паркету. — Мы собрались здесь, чтобы диктовать условия мира. Чтобы на века обезопасить Францию! А теперь нам предлагают за стол равноправия посадить… этих варваров в кожаных тужурках! И этого доктора, который, не исключаю, сам и выпустил эту заразу, чтобы теперь героически её лечить! И эту девчонку… живую интриганку! Весь мир уже судачит! Это не дипломатия, Дэвид. Это цирк!

Ллойд-Джордж спокойно стряхнул пепел.

— Жорж, дорогой мой «Тигр», ты рычишь не на того. Я не предлагаю сажать Ленина рядом с тобой. Я предлагаю купить у них лекарство. И заплатить не золотом, которого у нас и так нет, а тем, что для них дороже золота: передышкой. Признанием. Доступом к станкам. А для этого нужно дать им лицо. И они его дали. Очень красивое, надо признать, и очень… живое лицо. Газеты завтра будут скулить не о репарациях с Германии, а о «чудесном спасении царевны». И этот шум нам нужен.

— Нужен вам! — парировал Клемансо. — Англии. Чтобы был баланс. Чтобы на континенте не было сильной Франции, а было два полутрупа — Германия и Россия, которые вы будете стравливать! Я эту игру знаю!

— Игра стара как мир, — не стал отпираться Ллойд-Джордж. — Но давай посмотрим правде в глаза. Твои солдаты в Рейнской области и Сирии мрут от «испанки» как мухи. В Марселе — карантин. В Алжире — бунты из-за эпидемии. Твои учёные, Жорж, не могут справится с этим. А у этих «варваров» есть пузырёк с жёлтым порошком, который эту мясорубку останавливает.

— Этот порошок не помогает от «испанки»!

— Другой помогает. Разведка донесла — в России уже успешно разрабатывают новый препарат. Какой-то… аэрозоль. И выздоровления пациентов весьма высоки. Так что ты выберешь? Гордость или жизни твоих людей? Силу сейчас измеряют не только в дивизиях, но и в ампулах.

Клемансо замер. Его скулы напряглись. Это был удар ниже пояса, но точный. Слабость Франции была не в разрушенных городах — их можно отстроить. Слабость была в подточенном болезнью организме нации и империи.

В разговор вступил Вильсон. Он говорил, не отрывая взгляда от огня.

— У меня есть отчёты из Бостона и Нью-Йорка. Третья волна… она приближается. И она, по словам наших эпидемиологов, может быть страшнее первых двух. Мы проигрываем эту войну. Войну с невидимым врагом. — Он наконец поднял глаза на коллег. — Доктор Петров говорил не только о пенициллине. Он говорил о протоколах, о карантине, о вакцинах от тифа. У них есть система. Понимаете? Того, чего нет у нас. У нас лишь — паника и молитвы. Я приехал сюда строить Лигу Наций — союз разума и гуманизма. А мы уподобились стае гиен, делящих тушу. Может, пора начать слушать не только генералов, но и врачей?

— И что вы предлагаете, господин президент? — язвительно спросил Клемансо. — Отдать им половину Европы за бутылочку микстуры?

— Я предлагаю интегрировать их, — сказал Ллойд-Джордж, перехватывая инициативу. — Не отдавать, а взять в долю. Создать… международный медицинский трест под эгидой будущей Лиги. Патент на пенициллин, технологии его производства — общие. Но контроль над распределением, основные производственные мощности — у нас. Они получат легитимность, доступ к ресурсам и, главное, зависимость от наших правил игры. Мы купим не лекарство, Жорж. Мы купим изобретателя. И посадим его в золотую клетку наших патентов и лицензий. А пока он там, он будет работать на нашу безопасность, а не на свою революцию.