Книга Маски и лица, страница 17 – Андрей Посняков, Тим Волков

* * *

Утром, на фабрике, Ивана Палыча ждала недобрая весть. Не явилась на работу лаборантка, Николаева Настя… Романова Анастасия, принцесса.

— Может, заболела? — вслух предположили коллеги.

— Или проспала — молодая ведь!

— Ну, вообще-то, можно и телефонировать.

— Ага! Сначала до почтамта дойти.

Заеду! — решил про себя доктор. Все равно нужно было в наркомат. Проспать Анастасия, вроде бы, не должна… Неужели, и впрямь, заболела? Или еще что приключилось?

До Москвы ехали минут сорок, потом еще по улицам, до Сретенки. Там повернули на Ананьевский… Вот и знакомый подъезд, квартира.

Доктор покрутил звонок.

— Кто там? — донесся из-за двери дребезжащий старческий голос.

— Из медуправления! По делу, — доктор показал в приоткрывшуюся щелку мандат.

Высунувшаяся навстречу незваному гостю старушка в пенсне и розовом, с длинными просторными рукавами, капоте, прочитав мандат, испуганно отворила дверь:

— Пожалуйста, проходите, господин хороший!

Длинный темный коридор, кухня с плитой и изразцовой печью. Керогазы в ряд, на столе.

— Присаживайтесь, мил человек, — старушка кивнул на колченогий стул. — Чайку? Только сахара у нас нету, кончился. Настя обещалась на днях принести.

— Чайку? Нет, спасибо. Я по делу, — Иван Павлович улыбнулся и на стул так и не присел. — Составляю санитарный паспорт. Сейчас вот вас туда впишу… А что, соседка-то ваша на работе?

— Да где ж ей еще быть? — поправив капот, бабушка хитровато прищурилась. — Молодой человек к ней приходил, раненько. Я дверь открывала. Настасья спала еще, едва добудились. Она было ругаться — спросонья-то — а вьюноша этот ей коробочку передал, посылку. Я так поняла — от родителев! Настасья обрадовалась, заулыбалась… Нет, вы, господин хороший, ничего такого не думайте, я чужими-то секретами не интересуюсь. Случайно услыхала. Больно уж громко болтали, а дверь неприкрыта была.

— А о чем говорили?

— Да ни о чем. О погоде, о театрах… Шекспира вспоминал, Мольера, Чехова — «Три сестры». Ах, была я когда-то на премьере! Вы не поверите, молодой человек!

Иван Палыч широко улыбнулся:

— Почему же? Охотно верю. Какой интеллигентный юноша… Наверное, в очках?

— В очках? Нет, без очков. В курточке, в клетчатой кепке… Верно, шофер.

— Шофер? — вскинул глаза доктор.

— Керосином от него пахло, — пояснила старушка. — Или бензином… чем-то таким… А! Он ее обещался Настю на работу отвезти! Заболтались — опаздывала. А работает-то она далеко, за городом.

— Отвезти… А что за машина, не видели? — Иван Палыч с надеждой взглянул на собеседницу.

— Так сказала же — чужими тайнами не интересуюсь! И вам не советую, — поджав губы, гордо отозвалась старушка.

Доктор развел руками:

— Так я ведь не из любопытства! А по санитарному делу.

— Ну, коли по санитарному… — старушка снова прищурилась. — Как они ушли, я форточку стала открывать. Ну, так, проветрить. И случайно глянула… Авто большое, серое… нет, бежевое. Колеса большие, двери узкие, верх поднят. Там еще дворничихи нашей сынок с метлой ошивался… Так вот, эти двое — Настя и парень тот — в машину эту забрались да укатили. Только их и видели!

Сынишка дворничихи, веснушчатый подросток с непокорными рыжими вихрами, стоявшее у дома авто приметил, и хорошо разглядел пассажиров — Настю и того парня, шофера, про которого уже рассказала старушка. Марку автомобиля парнишка назвать не смог, но внешний вид описал точно: бежевый, с высокой посадкой и большими колесами на деревянных спицах. Запасное колесо — сзади, латунная панель приборов.