Онлайн книга «Маски и лица»
|
— Ты на ложи-то не смотри, — шепнул доктору Валдис. — Он где-то на первых рядах должен быть. — Так ты уже… — Ну да, кое-что вызнал. Поболтал с билетерами… Ты, знаешь, наш клиент очень похож… — Товарищи! А можно потише? — проскрипел старческий голос откуда-то сзади. Приятели разом обернулись: — Да-да! — … очень похож на некоего Анатолия Розенфельда… — продолжал шептать Иванов, — … театрального критика из газеты «Жизнь искусства». — Товарищи!!! — Все-все, молчим! Билетеры сказали — он на каждой премьере бывает. Сегодня как раз премьера — придет, никуда не денется! — Товарищи! В конце-то концов! Я пожалуюсь администратору! — Вот же вредный старик! — Иваново раздражено хмыкнул и вдруг ухватил доктора за руку. — Смотри, смотри! — Нет. Не он. Опустив бинокль, Иван Палыч грустно покачал головой. На сцене, между тем, разворачивалось театральное действо. Сын царя Агамемнона Орест, в блестящем исполнении молодого актера Николая Уралова, возвратился из изгнания, чтоб отомстить убийцам отца… Зрители затаили дыхание… — Никого похожего! — плюхнулся в кресло Валдис. — Будем надеяться на втрое действие. — Так пьеса то одноактная! — И что? В программе указано — антракт и буфет. Как же без буфета-то? — Товарищи! Да сколько ж можно-то? Так и вышло! Орест еще не успел отрыться Электре и натворить всяких гнусностей, как был объявлен антракт. Народ потянулся из зала. — А-а! Вот как раз и милиция, — хлопнул в ладоши сидевший позади вредный старик в старом, проеденном молью сюртуке и манишке. Сухонький, но, довольно живенький, с пышными старообразными бакенбардами, кои были уместны, верно, еще при Александре Освободителе. Иван Палыч взглянул на организованную группу милиционеров в новенькой, с иголочки, форме и усмехнулся: вероятно — культпоход в театр. Ну, и правильно — пусть приобщаются! — Это хорошо, — потер руки Валдис. — Если что, привлечем помогать. — Хочешь его взять? — взяв супругу по ручку, доктор обернулся. — А если ошибемся? Если — не он? — Что, дорогой Валдис, кого-то ловите? — поправив шаль, усмехнулась Анна Львовна. Чекист махнул рукой: — Да мы про Ореста… — Скорей, про аресты… О, столь умную женщину не так-то легко было провести! * * * В театральном буфете на втором этажа стоял шум и давка. Публика уже была далеко не та, что раньше! Несознательные граждане пытались пролезть без очереди, и дело уже шло к хорошей потасовке, да и, несомненно, дошло бы, если бы не появившиеся милиционеры в темно-синей летней форме — мундирах с пуговицами и брюках-полугалифе. Завидев представителей власти, собравшаяся у стойки толпа расступилась. — Ну, что вы, товарищи? — улыбнулся старший — плотненький круглолицый усач. — Мы, как все, постоим в очереди! Антракт еще пятнадцать минут — успеем. Послышались аплодисменты… В буфете подавали бутерброды с килькой, пирожные «картошка» и сельтерскую. Взяв супруге пирожное и воду, Иван Палыч оглянулся на Иванова. Тот давно уже подавал доктору тайные знаки, указывая на появившуюся в проходе пару. Остроносый блондин лет двадцати пяти, в черном вечернем костюме, при манишке с красным галстуком-бабочкой, поддерживал под локоток свод спутнику — красивую брюнетку в модном мешковатом плате, синем, с матроской и условной талией. Блондин точно показался Ивану Павловичу знакомым: бриолин, тщательно расчесанные на левый пробор волосы, чисто выбритая физиономия. Что же касается брюнетки… |