Онлайн книга «Маски и лица»
|
Надо бы заехать в наркомат, а оттуда уже можно было сразу домой, там, дома и поработать с бумагами… Тем более, Анна Львовна обещала сегодня прийти с работы пораньше. Сунув в саквояж папку с документами, Иван Палыч махну рукой секретарше и быстро спустился вниз, к машине. — Вам письмо, Иван Павлович! — сразу же ошарашил шофер. — Мальчишка передал… такой, рыжий… Сказал, от кого — знаете. — Не знаю я никаких рыжих… Хмыкнув, доктор тут же вскрыл конверт… и вздрогнул. «Иван Павлович!» Синие буквы бегали, дрожали на желтоватом тетрадном листе, иногда пропадая и ложась набок. «Только вы можете помочь мне. Прошу! Я умираю, чувствую… И зову не священника, но вас. Прошу, приезжайте! Сущевский вал, бывш. доходный дом купца Ерофеева, кв 73» — Сущевский вал, — потерев переносицу, негромко протянул Иван Палыч. — Не так уж и далеко. Ну, что, Кузьма? Едем! * * * Семьдесят третья квартира оказалась на пятом этаже, почти под самой крышей. Звонок не работал, пришлось стучать, и весьма настойчиво, покуда, наконец, в квартире не послышались шаги. Дверь отворилась… — Господи… что же вы сами-то… — Больше… некому… я одна… Поспешно надев медицинскую маску, доктор подхватил чуть было не рухнувшую на пол Юлию… Лору… и дальше по списку. Под халатиком явственно прощупывались ребра, авантюристка была бледной и горячей, словно мартеновская печь. — Я… я… — Ничего не говорите! Что-нибудь есть накинуть? — Н-на вешалке… т-там… — Я помогу! Из парадной доктор вынес девушку на руках. Выскочив, водитель поспешно отворил дверцу: — Куда везти, Иван Палыч? — В Хирургический давай! Там у нас все «испанцы»… * * * В госпитале Лоре сразу же сделали уколы — снять жар, и, дав питье, уложили на койку в изоляторе. — Надо будет проверить, что там у нее за штамм? — бросил доктор дежурному врачу — молодому хирургу Жене Некрасову. — А Глушаков нынче где? — Дома. Отдыхает после дежурства, — заполняя журнал, пояснил врач. — Да вы не беспокойтесь, Иван Павлович, я сделаю все! Как записать девушку? Документов при ней никаких… Как записать? Вот был вопрос… — Запишите… Да хоть Венерой Милосской! — Венера Ми… Ой! — вздрогнув, Некрасов посадил в журнал кляксу и вкинул глаза. — Иван Павлович⁈ — Под мою ответственность, — доставая из саквояжа стетоскоп, улыбнулся доктор. — И попрошу много о ней не говорить. — Понятно! — А сейчас давайте-ка ее осмотрим, послушаем… И наметим пути лечения. Помогайте! Расстегните халат… Э-э! Евгений! Перчатки! — взглянув на коллегу, Иван Палыч покачал головой. — О мерах предосторожности прошу не забывать! Ну-с… посмотрим… Бледная жаркая кожа, потрескавшиеся губы, небольшая, потерявшая упругость, грудь… Больная тяжело и редко дышала… вот с нарывом закашлялась… Некрасов поспешно приложил вату… — Похоже, без крови! — Ну, хоть с этим пока хорошо. — Какая она… — накрывая девушку одеялом, вдруг прошептал врач. — Красивая… даже сейчас, в болезни. И хрупкая, словно воробышек! А ноги и руки — жилистые, сильные. Верно, из балетных… — Танцовщица. Циркачка, — Иван Павлович убрал стетоскоп в саквояж. — Ну, что же… Давай определимся с методами… И вот еще что, Женя… Если вдруг пойдет на поправку… ты этому воробышку не очень-то доверяй! * * * Юлии-Лоре полегчало лишь через неделю, и эта неделя была тревожной для всех врачей. Перепробовали, казалось, все… Аспирин в умеренных дозах, ибо рекомендованные в данную эпоху тридцать грамм доктор признал весьма токсичным, не хуже самой «испанки». Да, в те времен из-за неправильного подхода к лечению многие больные умирали не от симптомов самого гриппа, а от отравления лекарственным средством. |