Книга Маски и лица, страница 75 – Андрей Посняков, Тим Волков

Ковалёв слушал, затаив дыхание. Логика была железной и от этого ещё более страшной.

— Значит… бороться надо не с невидимкой, а с его армией? — тихо спросил он.

— Вот вы какой неугомонный! — улыбнулся Ветров. — А как? Антибиотиков у нас нет. Ваш пенициллин — лишь первые капли в море, и он для раневых инфекций, не для лёгких.

— Но… — перебил его Леонид. — Но если нельзя убить бактерию внутри организма… может, можно не дать ей там разгуляться? Обработать «поле боя» до того, как враг окопался?

— Как?

— Прямо в лёгкие! — воскликнул Леонид.

— Как это? — Ветров посмотрел на парня как на сумасшедшего.

— Микстуры и порошки — они действуют в желудке, в крови. А нужно — туда, в легкие. Представьте… аэрозоль. Что-то вроде газа. Мельчайшие частицы лекарства, которые больной вдыхает, и они оседают прямо на воспалённую слизистую. Санация изнутри!

Он начал быстро рисовать в воздухе, словно чертя схему.

— Раствор йода — мощнейший антисептик. Но в пары его не превратишь, для лёгких жжёт. А вот масляные растворы — тимола, эвкалипта, ментола… Они и антисептик слабый, и отхаркивающее. Не убьют стафилококк, но смогут сдержать его натиск, не дать колониям разрастись, облегчить вывод мокроты… Оборона. Но иногда успешная оборона важнее попытки контратаковать вслепую.

— Интересно. А положение больного? — вдруг спросил Ветров. — Если он лежит плашмя на спине, вся эта мокрота, гной… они же не выходят. Они застаиваются в нижних отделах лёгких, как болото. И в этом болоте бактерии плодятся в геометрической прогрессии.

Леонид замер, удивлённо глядя на доктора.

— Верно… Абсолютно верно. Дренаж. Но как его обеспечить? Каждого больного на бок, головой вниз? Нереально.

— Нет, — покачал головой Ветров, уже сам пребывая весь в азарте. — Не на бок. Полусидя. С опущенным изголовьем кровати. Или подкладывать валики под спину и таз, чтобы грудная клетка была выше головы. И регулярно поворачивать. Скажем, раз в час. Чтобы мокрота не застаивалась в одном месте, а смещалась, подходила к бронхам, и её можно было откашлять или отсосать. Это же… это же просто! Почему об этом не думали?

— Платон Игнатьевич… Вы это… сами придумали? — спросил Леонид. — Такую простую и такую гениальную вещь? Дренаж положением…

Ветров смущённо кашлянул.

— Не совсем. Вспомнил вдруг статью из газеты. Про нашего Ивана Павловича.

Леонид вопросительно глянул на Ветрова.

— Там история такая была, заболел мальчик один — туберкулез. Все считали, что мальчик не жилец. А Иван Павлович велел сколотить специальное устройство, которым проводил контролируемый пневмоторакс. И еще придумал наклонную раму для кровати, чтобы голова была ниже ног. И делал ребёнку вибрационный массаж грудной клетки через каждые два часа. И… ребёнок выжил. Так вот, когда вы сказали про аэрозоль… я просто вспомнил этот случай.

Он замолчал, глядя на задумчивое лицо Леонида.

— Знаете, мне кажется нам потребуется поставить еще чая — ночь предстоит бессонная!

Леонид Ковалев, конечно же, доложил о всех идеях доктору, и Иван Палыч с головой окунулся в медицинские проблемы. Настолько сильно, что почти полостью отрешился от всего прочего. Производство пенициллина, вакцины, антисептики, дренаж положением, предложенный Ветровым… Да еще и обязанности «санитарного диктатора Москвы», как доктора в шутку называл Семашко. И в этой шутке имелась большая доля истины.