Онлайн книга «Земский докторъ. Том 10. Улыбка мертвеца»
|
А кто об этом знал? Иван Павлович напряг память. Так ведь никому и не рассказывал. Кроме Березина… А еще… Иван Павлович похолодел от посетившей его вдруг догадки. Анфиса Григорьевна, соседка, сказала, что Варвара, жена Березина, была фронтовой санитаркой, ассистировала хирургам. В операционной. А потом бросила — не могла больше, тяжело психологически. В голове стучало: «Жена. Его жена. Варвара». Он вспомнил, как Березин говорил о ней: тихая, добрая, заботливая. Как Анфиса Григорьевна хвалила её. Идеальный портрет. Слишком идеальный. Но… Ночные уходы. К «больной подруге». Отличный повод и алиби. Неужели она? Не вериться. Но факты… Ведь все сходится. Но зачем⁈ Зачем женщине, которая видела столько смерти на войне, выходить по ночам и убивать людей? Нужно поговорить с Березиным. Нужно рассказать ему всё. Но как сказать человеку, что его жена — серийный убийца? Как посмотреть в глаза коллеге, другу, доверившемуся тебе, и произнести эти слова? Нет. Пока это только догадки. Нельзя просто так голословно обвинять человека в убийстве. Нужно… пойти к ней! Осторожно поговорить. Просто о пустяках. Чтобы из этих обрывков слов, из этих самых пустяков попытаться выудить истину. * * * Иван Павлович долго стоял у дома Березиных, не решаясь войти. Деревянный двухэтажный дом с покосившимся крыльцом и занавесками в мелкий цветочек на окнах выглядел тихо, мирно, по-домашнему уютно. Из трубы вился дымок — кто-то топил печь. Где-то там, за этими стенами, женщина с золотыми руками и тихим голосом, возможно, сейчас резала хлеб к ужину или подшивала мужу воротничок. Или точила свои спицы. Все же решился. Березина не предупредил — слишком рискованно. Березин мог невольно предупредить жену, и тогда разговор не получится. Если в курсе… Иван Павлович не хотел думать об этом варианте. Калитка скрипнула. Сад был у дома ухоженный — дорожки подметены, под окнами герань в ящиках. На крыльце стояла миска с водой — для кота, наверное. Всё дышало покоем и порядком. Иван Павлович постучал. За дверью послышались лёгкие шаги, и дверь открыла сама Варвара Тимофеевна. Лицо спокойное, чуть уставшее, с ранними морщинками вокруг глаз. Волосы гладко зачёсаны назад, собраны в узел. Одета просто — ситцевое платье, передник. Обычная женщина. Таких сотни. — Иван Павлович? — Варвара удивилась, но без испуга. — А я вас не ждала. Николай на работе, он, наверное, в больнице. — Да-да, я знаю, — Иван Павлович постарался улыбнуться как можно естественнее. — Я, собственно, не к Николаю Ивановичу. Мимо просто шел… Решил забежать, проведать. Можно? Извините что без предупреждения. Варвара помедлила мгновение, потом посторонилась, пропуская гостя. — Проходите, Иван Павлович. Только у нас не прибрано… Я пироги пекла, мука везде. — Пироги? — Иван Павлович прошёл в маленькую, чистую кухню, где на столе действительно лежал противень с румяными пирожками. — Чудесный запах. — Садитесь. Чаю налью. — Варвара засуетилась у печи, ставя чайник. — Сейчас, у меня варенье есть, смородиновое. Это правильно, что зашли. На улице холодно, хоть погреетесь. — Да, действительно зябко стало. От горячего чаю и в самом деле не отказался бы. Иван Павлович сел, оглядываясь. Всё здесь было какое-то… правильное. Чистые занавески, вышитые рушники на стенах, герань на окнах. И эта женщина, спокойно режущая пирог. Женщина, у которой, возможно, на совести больше десятка жизней. |