Книга Кондотьер, страница 295 – Андрей Посняков

Магнус довольно улыбнулся: все было проделано умело, без лишней суеты и очень-очень быстро. Даже ополченцы – и те… Ну, не зря же Михутря с ними целых полтора месяца возился, отрабатывая капитанский чин.

— Велите заряжать пушки, государь? – последним подошел артиллерист, Ратмир Рдеев из ливонских помещиков – бывших бежецких. Рядом с ним нетерпеливо переминался с ноги на ноги адъютант, парнишка из местных.

— Пушки? – король отрицательно мотнул головой. – Нет, обойдемся пока. Даже не распрягайте.

Получив указание, пушкари побежали к своим. Все ливонское войско замерло, притихло – слышно было, как где-то совсем недалеко долбит кору дятел.

Стук копыт между тем приближался, и вот уже на опушку вылетел большой и грозный отряд закованных в железо всадников. При виде королевского войска они даже не замедлили ход, просто опустили забрала и выставили вперед копья. И понеслись! Ринулись с ходу в атаку! Вот это храбрецы, отчаянные рубаки!

Ну-ну…

— Приготовиться! – его величество передал приказ стрелкам.

И даже не стал добавлять, чтоб стреляли только по его команде – это и так само собой разумелось. Дисциплину в войске в последнее время подтянули сильно, без излишних жестокостей, но весьма строго: телесные наказание королевской волею были отменены, однако столичная гауптвахта пустовала редко. К тому же сильно помог Михутря, вымуштровавший своих ополченцев так, что те теперь управлялись с мушкетами раза в полтора быстрее, нежели даже ландскнехты. Муштровал, чего уж… То же самое, кстати, лет через полсотню будет делать и Густав-Адольф, за время Тридцатилетней войны превративший слабенькое шведское войско в непобедимую и грозную рать.

Всадники неслись несокрушимым стальным клином. Вот-вот ударят… Что ж, пожалуй, пора говорить мушкетам!

Государь поднял правую руку… И замер, разглядев развевающиеся на вражеских копьях флажки – лазоревый, с золотой вышивкой… Цвета фон дер Гольца! А вон, на щите, и вепрь. Герб!

— Отставить! – громко крикнул монарх и, пришпорив коня, поскакал навстречу стальной рати.

Страшновато было, чего уж. Когда летит прямо на тебя сотни полторы закованных в доспехи чертей, когда копья их целят, кажется, прямо в сердце.

Король снял шлем, и длинные волосы его тут же разметал ветер. Сзади подъехал верный оруженосец Альфонс с развевающимся ливонским стягом – приметным, желто-зеленым, как дубравы Ливонии, как наполненные осенним золотом поля и леса.

Стальная рать застыла в самый последний момент. Кто-то разглядел короля и флаг, скомандовал или, скорей, усмирил сотоварищей личным примером, подняв кверху копье и взвив коня на дыбы.

Замерла рать, застыла. Лишь некоторые по инерции пронеслись вперед, да, поворотив назад, закружили вокруг короля, подняв забрала.

Один из всадников спешился и, гремя латами, подошел к королю. Подняв забрало, опустился на левое колено… Забавное такое лицо, несколько обескураженное, юное. Совсем еще мальчик.

— Ваш величество, я – риттер Эрих фон Ландзее, паж и оруженосец славного барона Фридриха фон дер Гольца, вашего верного вассала!

— Я уже понял, кто вы, – не сдержал усмешки монарх. – Одно смущает – где же мой верный вассал?

— Барон погиб, – потупился паж. – Мы угодили в засаду….

— А-а-а! Так вы решили напасть, не дожидаясь нас, – Магнус глянул на юного рыцаря со всей строгостью и нарочито подчеркнутым гневом. – Что же это барон проявил такое нетерпение?