Книга Кондотьер, страница 43 – Андрей Посняков

Не дослушали ревельцы. Да, верно, и не слышно было – ветер все слова относил. Закричали, заулюлюкали, кто-то на стене задницу голую показал. Месье Труайя, шепотом разрешение королевское испросив, вмиг аркебузу свою винтовальную вскинул, выстрелил… Не попал, конечно же – расстояние-то. Тут и все прочие палить начали с таким же результатами. Зато громко, весело, с неподдельным энтузиазмом и самой искренней руганью – война так война!

Откуда вдруг взялись пленные, Леонид интересовался не шибко. То ли осажденные все же выслали отряд, пытаясь прорваться за ворота по каким-то своим надобностям, то ли просто взяли рыбаков, не туда заплывших, то ли еще что – может быть, даже и лазутчиков захватили. Побили, конечно, малость, пограбили, как водится, обобрали до нитки, а уж потом представили пред светлые королевские очи.

— Признают, ваше величество, что пробрались в наши пределы с враждебными целями, – кивнув на троих мужчин, бодро отрапортовал Альфонс. – Велите их повесить… или головы рубить?

Королевский бивуак был разбит километрах в трех от Ревеля, в какой-то недавно захваченной мызе с просторным двором, деревянным, на каменной обширной подклети домом и многочисленными сарайчиками да амбарами. При одной только вести о приближении московитско-ливонского войска хозяева мызы бежали, прихватив с собой все более-менее ценное. Остальное прибрали к рукам слуги да местные крестьяне эсты, вскоре явившиеся к Арцыбашеву засвидетельствовать свое почтение и уважение. Брать с них было даже наемникам нечего – эстонские земледельцы и так пребывали в крайней бедности и нужде, так что опасаться им было нечего. Как в древнем советском фильме: «Красные придут – грабят, белые придут – грабят»… Единственное, крестьяне попросили не жечь поля. Что им и было обещано поистине с королевской щедростью, так что слава о «добром короле Магнусе» уже пошла гулять по всем окрестностям, что немало способствовало пополнению ливонского войска охочими людьми.

— Так, ваше величество… все же головы отрубить? Или повесить?

— Не знаю, – вздохнув, Леонид устало махнул рукой. – Как у вас принято?

Здоровяк улыбнулся:

— Тогда уж лучше повесить. Проще. Головы рубить – тут палач бы опытнее нужен, а у нас такого нет.

— Повесить? Головы рубить?! – в неожиданной ярости вскинулся «Магнус». – А может, еще проще будет их отпустить на все четыре стороны?

— Можно и отпустить, ваше величество, – здоровяк равнодушно кивнул. – Под честное слово. Чтоб не воевали с нами никогда.

— Слыхали? – Арцыбашев сурово посмотрел на пленных. – Даете слово?

— Даем, господин король! Богом-Христом клянемся!

Двое пленников поспешно бросились на колени. А вот третий – нет! Как стоял, так и остался стоять, лишь посматривал нагло. Высокий, чуть сутулый, с длинными спутанными космами и бритым лицом. Дворянин, судя по остаткам одежды. Или просто бюргер.

— А ты что ж? – удивленно хмыкнул Леонид. – Предпочитаешь повешение?

— Я дал слово магистрату, – сутулый нахмурился. – Обещал воевать с вами до конца.

Король покачал головой:

— Ну, обещал так обещал… Этих двоих увести да выгнать. А с тобой… – он вновь повернулся к пленному. – С тобой… Ты что же, лучше других себя считаешь? Лучше своих товарищей?

— Они простолюдины, а я – рыцарь! – спокойно сказал избитый. – Негоже рыцарю не держать данное слово.