Книга Кондотьер, страница 443 – Андрей Посняков

Не желая подставлять своих спутников и друзей, Магнус-Леонид явился к башне один – в сермяге, с бадьей раствора и мастерком – инструментом каменщика.

— Эй, служивые, отворяй! Отворяй, говорю – спите там, что ли?

— Да кто ты такой, чтоб орать? – в распахнувшуюся дверь выглянула заспанная физиономия стрельца. – Или сам захотел в узилище? Так мы это быстро.

— В узилище-то мне и надо, – поставив бадью наземь, ухмыльнулся король. – Провал поганый заделать напрочь.

— Провал, говоришь?

— За тем и послан… По велению государеву самим князем Мстиславским!

— Ну, у князя мы, мил человек, спросим.

— Спросите утром, а посейчас до работы допустите – неча мне без дела стоять, хорошие деньги обещаны.

— Ну, коли обещаны… Заходи давай, – стрелец посторонился, грозно подкрутив ус. – Однако ж мы тебя на время работы закроем. А уж как подтвердит князь – выпустим.

— Делайте, как вам надо, – махнув рукой, Леонид подхватил бадейку и вслед за стрельцом спустился в темный подвал Тайницкой башни.

Снаружи смеркалось уже, и лжекаменщик выпросил стрельцов факел. Уселся поудобнее на пол да, для виду проскребывая мастерком по стене, принялся ждать, не совсем понимая, чего именно. То ли откроется провал, то ли стена растает в зыбкой зеленой дымке… хоть что-нибудь случилось бы, ради этого он сюда и явился.

Одна мыслишка все же тревожила, мешала сосредоточиться. А вдруг да не выйдет ничего, вдруг да завтра ответ держать придется? Тогда что же – на дыбу? Ага – фиг вам! Тогда сбросить покрывало инкогнито, открыться, добиться встречи с царем, а там видно будет, куда кривая выведет.

Кривая вывела куда надо. Арцыбашев уже начал подремывать, как вдруг ударила по глазам сверкнувшая изумрудами зелень, и часть стены растворилась, ушла, обнажив черный проход в подземелье, в иные миры.

* * *

— Я так понимаю, эта тварь, убийца моего сына, останется безнаказанной? – вальяжного вида мужчину лет пятидесяти можно было принять за вполне преуспевающего бизнесмена – дорогой английский костюм, лаковые туфли, золотой «Ролекс»… вот только манеры – манеры остались прежними, бандитскими, из кровавых девяностых.

— Она ж в психушке, Васильич, – несмело напомнил кто-то из челяди – бывших «братков» с бритыми затылками и квадратными плечами. Именно таких «авторитетный бизнесмен» Игнат Васильевич Кружкин сейчас и собрал, именно что из бывших. Впрочем, и в настоящем роль «братков» мало изменилась. Разве что чуть притихли – времена пока что стояли не те.

— Знаю, что в психушке, знаю, что дура, – Игнат Васильевич глянул на «братков» исподлобья таким жутковатым, поистине волчьим взглядом, что всем этим парням стало как-то нехорошо. – Но! Она должна умереть. Око за око, зуб за зуб. Не знаю уж, кто сказал, но верно!

Окружающие засопели, понуро уставились в покрытый дорогим ковром пол. Если уж так рассуждать – «зуб за зуб» – так сейчас и не жили бы они вовсе, давно бы лежали во сырой земле… как, кстати, многие.

— Я тебя услышал, дядя Гнат, – дюжий, чем-то похожий на медведя малый с круглым красным лицом приложил руку к сердцу. – Сделаем.

— Пусть эта тварь умирает мучительно и долго, – прикрыв глаза, распорядился Васильич. – Снимете все на видео. Ну, что встали? Пошли! Да, Матвей… я на тебя надеюсь.

— Я ж сказал – сделаем.