Книга Кондотьер, страница 451 – Андрей Посняков

«Каменщик» не ошибся – в «караулке» у самого выхода сидели на лавке двое стражников и азартно резались в кости.

— Все, парни, работу исполнил! Выпускай!

— Хо, выпускай! А Федот где?

— Так идет…

Пожав плечами, Арцыбашев нагло уселся на лавку, отвлекая стражей «простым и естественным вопросом»:

— Кости дайте метнуть! У меня с полдюжины «новгородок» имеются.

— «Новгородки», говоришь? – забыв про Федота, стражники азартно переглянулись. – А покажь!

Магнус вытащил шокер.

— В кошеле от…

— Чудной какой-то кошель.

— Так ты наклонись ближе!

Снова разряд. Вернее, два – но один за другим, почти слитно. Два разряда – два тела.

— Однако нехудо, – заценила Маша. – Это ты насмерть их?

— Не, полежат да очнутся.

— Тогда надобно побыстрей уходить. Тем более, ты сам говорил – кого-то они куда-то по твою душу послали. Вдруг да явится, да не один?

Супруга глаголила истинную правду – нужно было поторапливаться. Выход из подвала Тайницкой башни, к большому сожалению беглецов, вел вовсе не из Кремля, а наоборот, в Кремль. Стражники как раз закрывали ворота – темнело, близилась ночь.

— А ну-ка, Маша, постой… эй, эй, робяты! – выскочив из-за угла, словно черт, Арцыбашев замахал руками. – А я? Я-то как же? Мне-то как домой?

— А ты кто?

— Да не видно, что ль? Каменщик я, артельщик.

— Эко ты припозднился. Спал, что ли? Ваши-то давно уж ушли, – добродушный с виду страж в сверкающем колонтаре и шлеме-мисюрке лениво погладил бороду. Остальные воины даже не среагировали – подумаешь, какой-то там припозднившийся мужик! Естественно, ворота ради него никто открывать не собирался, вот еще.

— Ночью по Кремлю шататься нельзя. В подвал бросят ужо, – все с той же ленцою предупредил стражник.

— И что ж мне теперь делать-то? Куда податься?

— К Никольским воротам подайся, паря. Их позжей всех закрывают, ага. Может, успеешь ишшо.

Поблагодарив стражника, Магнус бросился прямо через куст, схватил Машу за руку:

— Бежим, милая! Бежим.

— Что – гонится кто?

— Не, к воротам успеть бы.

Они неслись, как сумасшедшие, мимо соборной паперти и дворцов, по мощенной дубовыми плашками дорожке. Где-то горели факелы, где-то нет, и путь освещала выплывшая на небо луна, похожая на обкусанную банную бадью – шайку.

Слава Господу, кажется…

— Хто такие?

— Каменщик я, артельщик. А то – жонка моя, обед приносила.

— Припозднились вы с обедом.

— Так это… на молитву в Архангельский храм зашли. Ой, красота-то! У нас в Твери такой нет.

— Так вы тверские, что ль?

— Ну да, тверские… Дядечка, нам бы пройти.

— Дак идите – не держу, – дюжий стрелец в зеленом кафтане поправил на груди берендейку с пороховыми мешочками и, повернувшись, крикнул воротной страже: – Эй! Тут вон еще деревенщина… Артельщики тверские.

— Плотники, что ль?

— Не, каменщики.

— Каменщики нам без надобности. А плотники бы сгодились! Эй, паря, у тебя, чай, среди плотников знакомых нет?

— Да есть. А чего надо-то?

— Сговориться бы – крыльцо на дворе поправить.

— Так завтра и сговоритесь, ага. Кого спросить-то?

— Кольшу, Федосьева сына, стрельца. Это я и есть – Кольша.

— Ужо не забуду.

Перейдя Неглинную по куцему деревянному мосточку, беглецы озадаченно остановились на небольшой площади с недавно восстановленной деревянной церковкой.

— Ну… и куда теперь? – королева сверкнула глазами.