Онлайн книга «Кондотьер»
|
Осадив коня у самых ног Магнуса, воевода гневно скривился: — Эт ты почто же, Арцымагнус Крестьянович, людишек моих не милуешь? Они крамолу выискали, а ты претишь! — Здравствуй, Василий Иванович, – Арцыбашев держался твердо, как пристало истинному королю. – Люди твои опричные совсем обнаглели – с девками да младенцами воюют… — А это уж не токмо мое дело, но и царское! А коли ты против, так я ужо… С искаженным от ярости лицом воевода выхватил саблю. Ударил бы… кабы не успел король вытащить заряженный пистоль. Прямо в коня и выстрелил. Захрипел конь, повалился на бок вместе со всадником. Опричники тут же за сабли взялись… да остановились – силы-то были равные. Ландскнехты вмиг ощетинились алебардами, мушкеты выставили – поди возьми. — Стоять! Подняв руку, король бросил пистолет наземь и неторопливо подошел к боярину, уже успевшему подняться на ноги. Круглое лицо главного опричника побагровело от ярости, толстые губы дрожали… — А ну, смирно!!! – подойдя, выкрикнул ему в лицо Леонид. – Стоять, я сказал! Ты кем себя возомнил, пес худой? Против царя Ивана Васильевича пошел, гнида?! Государь мне велел тут порядок бдить, а ты все дело портить удумал? Людишки твои великого государя позорят, а ты потакаешь?! — Мхх… Спал с лица воевода. Притих. Поклонился даже – понимал, чем все обернуться грозит. Однако злоба в глазах его стояла лютая. Злоба и ненависть. Хотя расстались мирно – каждый остался при своих. Опричников пришлось воеводе отдать, а девчонка осталась у Магнуса. Мертвую же похоронили здесь же, у ручья. Той, что выжила, сестра то оказалась, младшенькая. — Тебя как звать-то? – подойдя к молившейся на коленях девушке, тихо спросил Арцыбашев. — Алена я, – несчастная коротко вздохнула. Она уже больше не плакала – не могла, и не дерзила, просто сидела в мужском сером кафтане – никакая – и не думала, похоже, уже ни о чем. И больше ни на какие вопросы не отвечала. А потом, как уехали все, попыталась повеситься. На той же березе. Хорошо, Альфонс ван дер Гроот вернулся, у ручья фляжку забыл. Голландец-то Алену из петли и вынул, вновь к королю привел. — Ты что это делаешь-то? – грозно нахмурился Магнус. – Не ты себе жизнь давала – не тебе и отнимать. То Господа дело, Божье. — Да я… — Цыц!!! Не сметь королю перечить! Как дам сейчас по шее. Глава 4 Осень 1570 – весна 1571 года. Ливония Интриги Выехав на невысокий холм с плоской, поросшей голыми кустами малины, вершиной, Магнус придержал коня, зорко оглядывая расстилавшуюся перед ним местность: серые, с толстыми башнями, стены Ревеля, красно-коричневые черепичные крыши, высокие шпили церквей и ратуши. Под стенами копошились ландскнехты, опричники и дворяне воеводы Хирона-Яковлева в смешных стеганых кафтанчиках-тегилеях и таких же стеганых шапках. Сии славные воины отнюдь не относились к богатым людям, на кирасы и железные шлемы, каски денег у них не было. Что и говорить, в оскудевшей русской земле многим едва хватало на жизнь, а здешняя ливонская зажиточность вызывала злобную животную зависть. Отсюда и все эксцессы с изнасилованием целых деревень да с мишенями-детьми. Его величество, как мог, старался пресекать подобные выходки, однако не везде успевал. Впрочем, и то, что делал, уже принесло ему славу доброго и справедливого государя, и встать под стяги ливонского короля не было уроном для чести. Вот только маячившая за спиной Магнуса страшная фигура грозного московитского царя смущала слишком уж многих. Доходили и до здешних мест слухи, знаете ли… Да что там слухи – достаточно было высунуть нос за городские стены. |