Книга Курс на СССР: На первую полосу!, страница 100 – Андрей Посняков, Тим Волков

— И тусовка… Все, с кем я раньше общалась, теперь смотрят на меня как на прокаженную. Говорят, Весна предупредил, что тот, кто со мной общается, тоже будет иметь проблемы. Я осталась совсем одна.

Я сжал кулаки. Вот мерзавец! Сначала он просто украл ее стихи, а теперь еще методично уничтожает ее как поэта, пользуясь своей новой властью.

— Вероника, слушай меня внимательно, — я посмотрел ей прямо в глаза. — Веснин самозванец, шелуха, пыль на ветру. Его власть над парочкой провинциальных музыкантов и запуганными хиппанами весьма хрупка. Вот как мы поступим.

— «Заря», это конечно хорошо, но нужно расти дальше, — я взял со стола потрепанный номер журнала. — Вот твой настоящий рубеж, журнал «Юность». Пора выходить на всесоюзный уровень. Твои стихи должны читать в Москве, в Ленинграде, а не прятать их здесь, в провинциальном Зареченске, от обиженного плагиатора. Нужно опубликоваться в «Юности».

В ее глазах мелькнула искра надежды, тут же погасшая.

— Но… «Юность»… Такой солидный журнал? Это же невозможно! Меня там никто не знает.

— Знают ли там тебя не важно, — заверил я. — Важно какие у тебя стихи. А они гениальны. И у меня есть кое-какие связи. Один мой знакомый, Андрей Олегович, там работает. Я поговорю с ним. Мы отправим твои стихи. Оформим все правильно, с сопроводительным письмом от редакции.

С Андреем Олеговичем я был знаком еще с детсадовского возраста, правда в прошлой жизни. Сейчас ему должно быть лет двадцать, но вроде уже в этом возрасте он работал в «Юности». Правда, на какой должности не вспомню… вряд ли большой. Но все равно напишу ему. Поможет.

— Правда? — окрыленно прошептала Гроза.

— Абсолютно, — широко улыбнулся я и подмигнул. — А Веснин пусть отправляется ко всем чертям. Его власть заканчивается за пределами Зареченска. А твои стихи… твои стихи должны лететь. Давай, выбери три самых сильных, самых мощных. Мы отправим их сегодня же.

Она выпрямилась, подбородок ее вздернулся. И я снова увидел ту самую Грозу, с которой впервые встретился в парке.

— Хорошо, я вернусь через час, — сказала она. — У меня дома есть то, что надо. И… спасибо вам, Александр. Вы не представляете, как это для меня важно.

— Это важно для поэзии, Вероника, — поправил я ее. — А таких, как Весна, рано или поздно смоет дождем. Помни это.

Она кивнула и вышла.

* * *

После ухода Грозы я планировал заняться статьей, но зашла Людмила Ивановна и сунула мне пачку писем.

— На вот, Николай Степанович сказал разобрать. Там много тебе адресовано.

Пришлось отложить все дела и сесть за письма. Решил рассортировать их на три стопки: «к исполнению», «в номер» и «в архив». Я распечатывал конверт за конвертом, а стопка «в архив» почти не росла.

«Уважаемый редактор! Пишет вам работник Завода приборов из Свердловска. Прочитал вашу статью и не могу не высказаться…»

Я поморщился. Статью об отцовском изобретении еще не публиковали, значит, читатель имел в виду один из моих футуристических очерков. Я уже хотел отложить письмо, но фраза дальше заставила замереть:

«…Вы описали принцип стыковки модулей на орбите с помощью электромагнитов. Я слесарь-монтажник, и у меня есть идея, как упростить эту систему. Прилагаю схему…»

Схема была начерчена на листке в клетку, линии дрожали, но в расчетах чувствовалась уверенная рука практика. Идея и впрямь была гениальной в своей простоте. Это бы отцу передать, чтобы глянул своим наметанным взглядом. Я отложил письмо в сторону и вскрыл следующее.