Книга Курс на СССР: В ногу с эпохой!, страница 94 – Андрей Посняков, Тим Волков

Я отыскал телефонную будку, зашарил по карманам в поисках двух копеек… Нашел! Набрал номер, который помнил наизусть.

— Сидорин? — уточнил равнодушный голос. — Нет, на него переключить не могу.

— Это очень важно, мы договаривались, — настаивал я. — Он ждёт моего звонка.

— Не знаю, где и о чем вы договаривались, — отшил меня дежурный. — Но сейчас он на задании. Позвоните завтра… Нет! Послезавтра. Праздник же. Кстати, с наступающим!

— И вас, — ответил я и повесил трубку.

Какое-то время я оставался стоять в телефонной кабинке, уставившись на телефон, словно ожидая чуда. Вот сейчас раздастся звонок, и Сидорин сам мне перезвонит. Увы, обратная связь в телефонных будках невозможна.

Кто-то постучал по стеклу. Я оглянулся. Метель?

— Ты какими судьбами тут оказался, — улыбаясь спросила она.

— Редакционное задание, — я не стал ей говорить об истинной причине моего пребывания здесь.

— А, я и забыла, какой ты у нас важный человек, — хохотнула она.

В новеньких джинсах и батнике, с перламутровым маникюром и помадою в тон она выглядела настоящей красоткой! Впрочем, она всегда была довольно ухоженной.

— Ты так меня рассматриваешь, будто сто лет не видел, — более спокойно сказала Метель.

— Ты прическу сменила, — ответил я. — Волосы светлее стали.

— Да, — улыбнулась Метель, и я почувствовал, что ей это было приятно. — Вот, попробовала на себе новую технологию окрашивания. Правда, интересно получилось?

— Очень, — кивнул я. — Наверное, Коле тоже понравилось.

— А Коля в больнице… — её голос дрогнул, и улыбка исчезла с лица. — Хотя, ты знаешь, наверное. Сволочь этот, Весна, ножом пырнул! Отелло, блин, недоделанный. И я еще любила этого подонка!

— Так любовь зла, — ухмыльнулся я и перевел разговор на другую тему. — Как Коля?

— Сейчас вроде бы, ничего… Вот, апельсины ему несу и все такое… — девчонка кивнула на холщовую сумку с портретом Джорджа Харрисона.

— А что, к нему уже пускают? — я слегка обалдел.

— Пускают, — хмыкнула Метель. — Да только не всех. Папашка подсуетился, представляешь? Позвонил кому надо. Он, оказывается, узнал про нас с Колей.

— А как же я, — деланно расстроился я. — Он же вроде как меня в кандидаты на зятья записал.

— А ты теперь в отставке, — улыбнулась Маринка, но грустинка из глаз не ушла. — Мне кажется, что для него не важно кто, лишь бы не Весна.

— Чем ему так Весна не угодил? — уточнил я.

— Да не знаю, — махнула рукой Маринка. — Вроде были у них какие-то дела, но Весна не оправдал его надежд.

— Интересно, что за дела могут быть у твоего отца с таким… — я неопределенно хмыкнул.

— Так Весна не всегда таким был, — Маринка достала пачку «Пелл-Мелл», закурила, картинно выпустив дым. — Думаешь, я смогла бы влюбиться в такого отморозка?

Я промолчал, только пожал плечами.

— Это потом он таким стал, — задумчиво добавила она. — Словно протестуя в чем-то. Ну и я за ним потянулась. И покатилось. А потом он меня бросил. Точнее не бросил. Держал на коротком поводке, время от времени бросая подачки с барского стола.

— А что ты его не бросила? — спросил я. — Ты же видела, как он к тебе относится.

— А в знак протеста! — громко сказала Маринка, и в её голосе пронеслись нотки отчаяния. — Папашке хотела насолить.

— Ну и как, получилось, — грустно спросил я.

— Так и получилось, —тихо ответила Марина и замолчала.