Онлайн книга «Государево дело»
|
— Пять бочек солонины… еще шесть… Все в дальний трюм несите! – доносился громкий голос карго. – Сало – четыре ящика. Десять мешков муки. Мука какая? Ржаная, пшеничная? — Ржаная, господин! — Так и запишем – ржаная. Это что у вас? Сухари? — Сухари, так… — На шкафут несите пока, там разберемся. Таак… Гороха сушеного – три мешка и столько же бобов… Что в корзинках? Ага, вяленая рыба! Хорошая рыбка, жирная! Броська на пробу… Умм! И на вкус ничего. Еще погрузили сыр, бочку с лимонами, овсянку, изюм, уксус, лук, соль, кардамон, черный молотый перец… и прочее, и прочее, и прочее. Все, без чего дальнее океанское плавание было бы невозможным! Пока грузились да запасались водою из местного торфяного ручья (такая вода считалась самой лучшей – дольше хранилась, не тухла) подоспели и остальные суда, так что погрузка заняла целый день до самого вечера, и в море фрегат вышел только утром. Наполнились ветром паруса, ударили пенные волны. Подняв все паруса, «Глюкштадт» устремился вперед, навстречу судьбе! Прошли еще один пролив – Каттегат… за ним – Скагеррак. Судно обогнуло Ютландию. Остались позади родные датские берега, впереди ждал тяжелый и долгий путь. Путь в Африку! В корме фрегата располагалась каюта капитана – спальня и небольшой кабинет, каюты господ офицеров, офицерская трапезная, она же – салон и медицинская комната. Роль врача исполнял карго, бывший студент, когдато обучавшийся медицине в университете славного города Бремена. Половина пути прошла без всяких особых происшествий, если не считать пару штормов, не слабо потрепавших «Глюкштадт» в Бискайском заливе, где пришлось прятаться от английской эскадры. Бог знает, что там на уме у этих чертовых англичан? Добравшись до Канарских островов, устроили большую стоянку, на целых три дня, пополнив запасы продуктов и пресной воды. Ну и, конечно, оторвались в портовых притонах с веселыми девками! У кого на какую деньжат хватило. Пусть грех, но все ж это были моряки и солдаты – не монахи же! Заодно взяли и несколько бочонков местного крепленого вина – мадеры, кою и опробовали уже на следующий же день после выхода в море. Корабль шел почти строго на юг, мимо берегов Гамбии и Гвинеи, а затем резко повернул на восток – к Золотому берегу. И вот както раз… — Человек за бортом! – уже под вечер громко заорал марсовый. – Справа по борту – плот! — Скорей, остатки судна, – выбежав на палубу, Никита Петрович приник к подзорной трубе. – Ну да… доски какието… обломки мачт… канаты… Человек… Оброс весь, бедолага. Нас увидел – машет! Готовиться к повороту! Паруса на рифы! — Паруса на рифы, тысяча чертей вам в глотку! Поворот зюйдост! Матросы полезли по вантам… — Там еще какоето пестрое покрывало… – рассматривая, задумчиво пробормотал Бутурлин. – Да, господи – флаг! Глянь, Хенрик… Капитан протянул трубу Карлоффу. — Действительно, похоже на флаг… Кажется, английский… Впрочем, спасем бедолагу – спросим! — Шлюпку к борту! – распорядился Никита Петрович. Разъездная шлюпка все плавание болталась за кормой на прочном канате, на борт ее поднимали только в шторм – чтоб не потерялась. Спасательную команду возглавил ротный капитан Ланц, прихватив с собой четверых гребцов из числа своих головорезов. Они и сняли несчастного с импровизированного плота. Поднятый на борт бедолага, испив воды с толикой рома, тут же потерял сознание. Видать, от счастья! |