Книга Корсар с Севера, страница 49 – Андрей Посняков

Вот и в этот раз добрые люди уговорили стражника. Подошли к галере, выкрикивая знакомых. Полетели на борт лепешки, овощи, фрукты. Невольники громко благодарили, разговаривали со знакомыми, даже шутили. Нашелся знакомец и Олега Иваныча. Иван, вернее, Яган-ага. До чего обнаглел, аж взобрался на борт, кинув мелкую монету надсмотрщику. Посмотрел на Олега, языком поцокал, потом улыбнулся: дескать, могло бы и хуже быть. Олег Иваныч кивнул, соглашаясь — и правда, могло и хуже… С удовольствием съел изрядный кусок козьего сыра с луком, запил красным вином, поблагодарил, вытерев губы.

Яган-ага усмехнулся:

— Думаешь, я только пищу тебе принес?.. Исполнил я твою просьбу. Помнишь, ты про отрока Гришу спрашивал?

— Неужели нашел?

— Ну, не самого. Покупателя только. Уж и побегать пришлось, да ладно. Купил твоего отрока служилый человек Кяшиф Инзыглы, сипах по-здешнему. На дешевизну польстился. Кто его знает, говорят — хороший человек этот Кяшиф, мягок и добр, и, наверное, поэтому он не слишком богат и не очень-то счастлив.

— Повезло, выходит, Грише!

— Не спеши радоваться. Большую часть времени Кяшиф-эфенди, как и подобает рыцарю, служит в качестве конного воина самому Сулейману-паше, бейлербею Румелии. Румелия — провинция беспокойная, все время войны, но даже не в том дело…

— Да в чем же? Ну, не томи, Ваня!

— А в том, что тимар Кяшифа, тимар — это вроде нашего поместья, находится в самом дальнем санджаке — на самом побережье Мореи!

— А где это — Морея?

Яган-ага пожал плечами. Он же не моряк, чтобы знать такие вещи. Ясно только, что где-то у ифрита на куличках.

— Ну, благодарствую и на том, Иван. Не знаю даже, удастся ли отблагодарить тебя когда-нибудь. Сам видишь мое положение… Впрочем, черт с ним. Сам-то как?

Яган-ага пока жил неплохо. Уже больше трех недель служил в артиллерийском полку султана и успел снискать славу хорошего бомбардира. Правда, готовился к отправке в Северную Румелию, на войну с неверными. Что ж, война так война. В конце концов, где ж еще карьеру делать?

— Ты не унывай, Олежа, — сказал на прощание Яган. — Продержись до зимы, а там видно будет. И гнев султанский уляжется, да и полегче будет — в зимние шторма галера в море не выйдет. Да и… И с галер выкупиться можно!

— Угу. Только деньги нужны. Которых нет.

— Нет, так будут. Ежели хороший навар с войны будет — у меня займешь, по-дружески. Ты вообще к флоту присматривайся — неплохое это дело.

— Спасибо, Ваня, за заботу! Удачи тебе.

Яган спрыгнул на пирс и неспешно пошел к берегу: в синем халате с желтым поясом, на поясе — кинжал в простых ножнах, на голове новенькая белая чалма. Рязанский холоп Иван. Ныне Яган-ага, лучший бомбардир повелителя правоверных его величества султана Мехмеда Фатиха. Осудить его за предательство? А кого он предал-то? Родину, где жил рабом да рабом бы и умер? Так, наверное, лучше ислам, чем такая Родина. Яган свой выбор сделал — плох он или хорош, но это его путь. И дай Бог (или Аллах) ему счастья.

Олег Иваныч положил голову на скамью — спать. Как вдруг услышал шепот. Кто-то называл его по прозвищу:

— Эй, Ялныз Эфе! Да не спи.

Шептал гребец с передней скамьи. Не с той, что непосредственно перед Олеговой, а со следующей. Шептал осторожно, стараясь не привлечь внимание надсмотрщика-подкомита, не разбудить спящих.