Онлайн книга «Час новгородской славы»
|
А он, похоже, и не думал сопротивляться! Наоборот, на бизани вдруг взвился флаг. На синем фоне золотой бегущий олень — флаг одного из городов Ганзы. Любека? Штральзунда? Висмара? Олег Иваныч не помнил точно, какого. Одно наверняка — Ганза! Значит, Ганза! Торговый и политический союз северо-немецких городов, с которым издавна торговал Новгород. Ганзейцы имели там собственный двор, церковь, приказчиков. И эксклюзивные права на торговлю. И когда четыре года назад новгородцы потребовали равноправия, Ганза объявила бойкот, сильно сказавшийся на внешней торговле — а значит, и на всем хозяйстве — Новгорода. Только два года назад удалось урегулировать конфликт — снова уступить ганзейцам. Но сразу заметным стало улучшение. Слишком мал еще был Новгородский флот, а Ганза являлась вполне надежным посредником. И сильным. А корабли-то на верфях явно спалили ганзейцы при посредничестве кудесника. Но спалили хитро — никого не убили, сами не засветились. На грозы все свалено, на грозы. Конечно, хорошо бы проучить наглецов. Мощные пушки на лодьях стоят. Один только выстрел — и разлетится на куски нарядный ганзейский кораблик. Один только выстрел… Ответить ганзейцы уже не успеют. А первыми начинать драку не будут, боятся. Ну, сколько у них пушек? Десятка два, считая совсем уж мелкокалиберные фальконеты и кулеврины — вон они блестят на бортовых станинах. Практически это большие станковые аркебузы. Горох, а не ядра! Хотя при удачном выстреле и они бед натворить могут. А у нас? Олег Иваныч горделиво оглянулся. Да, кораблики неказистые, зато основательные, крепкие. И на каждом — на каждом! — по десять больших крепостных пушек. Эх, и вдарим сейчас! Узнают, как чужие корабли палить. Да? А дальше-то? Снова Ганза объявит бойкот, как уже было! И снова резко упадут прибыли, в несколько раз взлетят цены на медь и железную руду — товары весьма необходимые в свете грядущего конфликта с Москвой. А что Иван Третий не оставит в покое Новгород — в том Олег Иваныч не сомневался. На Ганзу же еще один расчет был — привезти из Европы хлеб. Пока там посольство литовское сладится, да пока с псковичами договорятся. Долго подобные дела делаются, хоть и хитер да опытен, несмотря на молодость свою, старший дьяк Гришаня Сафонов. А цены на хлеб уже сейчас вверх поползли, как завернул Иван Московский ярославских купцов. И еще ползти будут. Эх!!! Нельзя сейчас ссориться с Ганзой, нельзя! А народ вокруг Олега Иваныча глядел нетерпеливо, шипя горящими фитилями. Словно спрашивал: ну, когда же?! Ты только прикажи, батюшка посадник, прикажи только. А уж мы… — Лодка! — крикнул Трофим, указывая пальцем на хольк. Действительно, ганзейцы спустили лодку — легкую разъездную кимбу. Четверо матросов на веслах, еще молодой парень в щегольском зеленом плаще и короткой куртке с модными рукавами-буфами. Парень зазевался, оглянувшись на хольк, и порыв ветра сдул с его головы бархатный берет с синим пером. Ладожане хмыкнули: раззява! — Мой капитан, герр Михель Штокман, приветствует славных моряков Великого Господина Новгорода! Я — его помощник, Мориц Вельде! — ловко взобравшись на палубу флагманской лодьи, поклонился молодой ганзеец. — По пути из Новгорода мы оказались здесь совершенно случайно, занесенные недавней бурей, и теперь намерены возвратиться домой. Если господа новгородцы — мы узнали вас по флагу — имеют к нам какие-либо доказательные претензии… |