Книга Воевода заморских земель, страница 111 – Андрей Посняков

— Логично, — кивнул Олег Иваныч и тут же поинтересовался планами ацтекского правителя в отношении Ново-Михайловского посада и вообще новгородцев. Дружить хотят иль воевать?

Тлатоани ответил уклончиво. Снова сослался на богов, на то, что надо сначала посоветоваться с ними, а уж потом решать — война или мир.

Олег Иваныч не отставал: решительно задал несколько вопросов относительно их с Гришей статуса здесь — гости или почетные пленники? — а также поинтересовался, не знает ли великий ацтекский царь о судьбе одного белого отрока из Ново-Михайловского посада.

Прямых ответов от Ашаякатля Олег Иваныч так и не дождался. Владыка ацтеков говорил много, но как-то туманно и непонятно, короче говоря — пудрил мозги. Может, уже давно принял какое-то решение, а может, и в правду решил тщательно обмозговать все вопросы, посоветоваться с облеченными властью товарищами: военачальниками и жрецами.

Какой-то косматый черт в зеленом плаще с изображением человеческих черепов и костей, подойдя к тлатоани, что-то зашептал ему на ухо, то и дело показывая на пленников грязным указательным пальцем с длинным, загнутым книзу ногтем.

— Великий Асотль, скромный служитель Уицилапочтли, говорит, что боги имеют на вас свои виды, — перевел масатланец. — До их решения вы будете жить во дворце под охраной. Такова воля правителя Ашаякатля! И да будет так.

— Не нравится мне этот Асотль, — зашептал Гриша. — Ишь, глаза-то у него так и бегают, да и рожа — так харкнуть и хочется!

Физиономия главного жреца Уицилапочтли действительно не отличалась особой красотой или утонченностью. Низкий скошенный лоб, огромный нос с хищно очерченными ноздрями, выдающийся вперед подбородок, космы нечесаных, дико торчащих волос, смазанных какой-то дурно пахнущей дрянью, по всей видимости — запекшейся человеческой кровью. Он еще о чем-то говорил с правителем и — у Олега Иваныча сложилось именно такое впечатление — словно бы настаивал на чем-то, причем предельно нагло. Лез своим носом чуть ли не в глаза тлатоани. И великий император Ашаякатль молча терпел подобное нахальство! Нет бы крикнуть воинов, да плетей, да выгнать взашей пинками — пускай у храмов милостыню собирает, кровожадец чертов! Не понравился Асотль ни Олегу Иванычу, ни Грише. Тем более не понравился, когда заметили они в свите жреца воронью физиономию фальшивого купца Таштетля.

— Уж этот-то точно знает, где наш Ваня, — выходя из залы в сопровождении воинов, усмехнулся Олег Иваныч. — Похоже, тут только один человек ничего не знает и ничего не решает — сам царь Ашаякатль. Как он тебе, Гриша?

— Хитер больно. — Гришаня пожал плечами. — Увертлив. И, кажется, побаивается волхвов.

— Каких еще волхвов? А, ты имеешь в виду жрецов Уицилапочтли! Да… Видно, правитель тут мало что решает. Вот тебе и император! Да есть ли империя?

Им предоставили две небольших комнаты во дворце — перед входом стояла стража — как узнал позднее Олег Иваныч: элитная гвардия — «воины-орлы» — в плащах из орлиных перьев, в высоких деревянных шлемах в виде большой головы хищной птицы с раскрытым клювом. Другим подобным отрядом — «воинов-ягуаров» — командовал пленивший новгородцев Тисок. Между двумя отрядами имело место соперничество, примерно такое же, как между королевскими мушкетерами и гвардейцами кардинала, описанное в знаменитом романе Дюма.