Онлайн книга «Воевода заморских земель»
|
— Взгляни-ка, Олег Иваныч. — Геронтий протянул какой-то продолговатый предмет, похожий на скрученный кусочек пергамента. — В шов зашит был, в кафтане, — пояснил он. Олег Иваныч развернул… написано по-немецки, четкими готическими буквицами: — «Податель сего, Игнат Греч, имеет право бесплатно пользоваться услугами всех людей Ганзы на территории Новгорода и сопредельных земель. Олдермен Якоб Шенхаузен». Однако! — Олег Иваныч присвистнул: — Похоже, вот тот, кого мы с Гришей давно искали. Он таки уговорил раненого Ыттыргына, расположив к себе шутками и весельем. — Молодой воин Чельгак проводит тебя к стойбищу, — приподнявшись на локте, хрипло произнес Ыттыргын. — Но… — Он вдруг закашлялся, затем, отдышавшись, продолжил: — Дай слово, что поедешь туда один! Олег Иваныч молча протянул раненому богатырю руку. Они ехали молча — да и как было говорить? Чельгак не знал никаких языков, кроме родного, а старик Ирдыл остался со своими. Помимо меча и арбалета, Олег Иваныч прихватил с собой и аркебуз. Тяжелое ружье — пока не было разделения на мушкет и более легкий аркебуз, все назывались одинаково — лежало в задней части нарт. Там же позвякивали припасы. Ходко бежали олени по льду реки Берелех, ходко и плавно. Давно загорелись в небе желтые звезды, и серебристая луна заливала тундру своим дрожащим светом. Глядя на нее, затянул Чельгак грустную протяжную песню. Пелось в ней о юной красавице Еджеке с бровями чернее спинки соболя, убитой коварным врагом с растрепанной бородою. Никогда больше не сядет Еджеке в нарты, никогда больше не обнимет возлюбленного — никогда… Гриша очнулся в чуме из оленьих шкур. Сколько времени прошло — он не знал, только смутно помнил, как везли его куда-то в оленьих санях-нартах да поили по пути каким-то едким дурно пахнущим варевом, от которого болела голова, ноги делались ватными, а в глазах двоилось. Только к утру, когда выстывал сложенный из камней очаг, на холоде переставало действовать варево, и Гришаня принимался ворочать мозгами, соображать — как выбраться отсюда. Похоже, он находился в каком-то самоедском племени к югу от Ново-Дымского острога — пока везли, северное сияние (сполохи) были сзади. Значит, сам острог — на севере. Туда и нужно бежать… Бежать? Нет, лучше ехать — по морозу-то долго не побегаешь, хоть и не очень холодная пока была зима — не холоднее, чем бывало иногда и в Новгороде. Действовать надо, действовать — не сидеть тут сиднем, неизвестно чего дожидаясь. Не нравился Грише хозяин чума — тощий, узкоглазый, с хищным крючковатым носом. Не иначе — местный колдун. Такой и в жертву принесет запросто в капище богомерзком! Совсем незачем того дожидаться. Гришаня покрутил руками — ага, никто их не связывал, понадеялись на варево — а варево-то вчера постарался Гриша не выпить все — половину выплюнул. Потому и соображал сегодня гораздо лучше, хотя башка, конечно, болела, зараза. Перво-наперво, оглядеться. Чум большой, теплый — светильники, очаг, оленьи рогатые черепа — ну, точно, колдун хозяин! Чертов язычник. Интересно, где его черти сейчас носят? Наверное, в капище? А остальные тоже, может быть, бесам своим молятся? Чего-то не слыхать их снаружи. Гриша осторожно выбрался в чоттагын — знал уже, что так назывались местные сени — оттянул закрывающую вход шкуру, выглянул. Пусто! Луна на небе, звезды, а вокруг никого. Неужели — и в самом деле никого? Гриша, пошатываясь от свежего морозного воздуха, выбрался из чума. А не очень, кстати, и холодно. Тихо как… |