Онлайн книга «Орда (Тетралогия)»
|
Быстро перевязав раненого, Баурджин и Джэгэль осторожно посадили его на лошадь — вернее, положили, старясь, чтобы парень не слишком прижимался к гриве коня раненой грудью. — Я буду его придерживать, а ты, Джэгэль, веди под уздцы лошадь. — Хорошо. А куда вести-то? — Если б я знал. Хотя тут где-то медсанбат должен быть. Высматривай шатёр с красным крестом! — С крестом? — Это знак Иисуса Христа! — Я знаю. Но и не только его. И Тэнгри. Они кружили по сопкам примерно с час, покуда не отыскали-таки медицинскую палатку. Здесь уже не стреляли, лишь где-то в отдалении, за холмом, слышалась артиллерийская канонада. — Стой, кто идёт! — выскочил чёрт-те откуда молодой белобрысый паренёк — часовой. — Кто такие? — Из отряда Лодонгийна Дангара. Раненого привезли — принимайте. — Сейчас… сейчас… я скажу доктору… Валентин Иваныч! Валентин Иваныч! — Скорее, а то он, кажется, уже и не дышит… Нет, дышит ещё. Да скорей же! — Я бы сбегал, — виновато потупился часовой. — Да не могу пост бросить. — Ну, я тогда сам схожу… — Не положено! — Тогда кричи! Вздохнув, белобрысый снова принялся громко звать доктора. И ведь дозвался! — Что ж вы его так неумело? — устало попенял доктор, глядя, как санитары с осторожностью перекладывают раненого на носилки. — Впрочем, хоть так… Ачикбеев, давайте его сразу на стол… — Успеете, доктор? — Успеем. Вы хорошо говорите по-русски, товарищ. — Я учился в Москве. — Спасибо за раненого, он теперь ваш крестник. — Да не за что, лишь бы выжил. Ну мы, пожалуй, пойдём… Ой, чуть не забыл… Баурджин бегом догнал носилки и, сняв с шеи серебряный амулет, надел его на раненого. — Это ещё зачем? — удивился подошедший доктор. — На счастье. — Странный вы народ, монголы… Ой, пожалуйста, не обижайтесь! — Да ничего. — Юноша махнул рукой и улыбнулся. — Прощайте, товарищ военврач. — До свидания. Может, ещё и встретимся. — Только не на вашем столе! — Лучше уж на столе, чем в могиле, — мрачно пошутил доктор. Усевшись на коня, Баурджин посадил перед собой девушку и скрылся в темноте наступившей ночи. — И куда мы теперь? — обернувшись, тихо спросила Джэгэль-Эхэ. — К своим. — Юноша улыбнулся. — А мы их найдём? — Не знаю… — Ничего, — утешила девушка. — Не найдём сегодня, отыщем завтра… — Твои бы слова да Богу в уши! Конь бил копытами сухую траву. Кажется, здесь дождя и вовсе не было. — Кто все эти люди? — вдруг поинтересовалась Джэгэль. — Татары? — Нет. Русские, монголы, японцы. — Русские? Баурджин почти не слушал девушку, мучительно соображая, что же теперь делать. В Народной Монголии — где им, похоже, предстояло теперь жить — конечно, система паспортного учёта была развита не так, как в сталинском СССР — если вообще была развита, — но всё же все роды кочевников-аратов очень хорошо знали друг друга и безо всяких документов. Так что существовала определённая проблема — за кого себя выдать? Ну, не за Дубова же Ивана Ильича! Вон он, Дубов, в санбате. Разве что укрыться в каком-нибудь далёком аймаке, пересидеть… Ну да, пересидеть, как же! Весь народ воевать будет, ломать хребет немецко фашистской гадине, а он, Дубов… Впрочем, Дубов ли? — Что-то голова разболелась, — тяжело вздохнул Баурджин. — Трещит — аж разламывается. Ничего, что-нибудь да мы с тобой придумаем, что-нибудь всегда придумать можно, верно, Джэгэль? |