Онлайн книга «Орда (Тетралогия)»
|
Осадив лошадь на полном скаку, Джэгель-Эхэ спрыгнула в траву: — В нашем кочевье гости, муж мой! — Гости?! Вот так радость! — Нойон крепко обнял жену и поцеловал в губы. — И кто же к нам пожаловал? Погоди, не говори — сам угадаю… Ммм… Кооршак вернулся с дальнего кочевья? Джэгэль-Эхэ подбоченилась: — Нет, не угадал! — Тогда… Гамильдэ-Ичен! — Гамильдэ? — Женщина хохотнула. — Какой же это гость? Это свой. Баурджин задумчиво почесал затылок: — Ну, тогда… Ха! Неужели — мой анда Кэзгерул Красный Пояс? Собрался-таки наконец нас навестить. — Жаль, конечно, но это не он. — А! Никак сам Боорчу-хан пожаловал — он давно грозился приехать на первую стрижку. А что, уже пора подстригать нашего Алтан Болда? Жаргал — точно ещё не пора, мала слишком. — Да и Алтан Болд ещё не слишком взрослый для первой стрижки. Алтан Болд… Баурджин улыбнулся. Родившегося два с половиной года назад сынишку и впрямь рановато было ещё подстригать, не говоря уже о годовалой дочке. И сыну, и дочери имена придумала Джэгэль-Эхэ, такой уж у них с Баурджином был уговор — первенцев она называет, а уж остальных — муж. Баурджин тогда махнул рукой, согласился. Дочку-то хорошо Джэгэль назвала — Жаргал — «Счастье», а вот сына… Алтан Болд — «Золотая сталь»! Во, имечко! Хорошо, не «Деревянный камень»! Вообще-то, Алтан — так звали одного дедушку Джэгэль-Эхэ, а Болд — другого. Ладно, пускай будет Алтан Болд. Зато следующего сына будут звать — Пётр! Тоже в честь дедушки. А дочку — Татьяна. Как любимую жену… там… — А может, и в самом деле, по осени подстричь Алтан Болда? Устроим праздник, повеселимся… — Баурджин мечтательно прикрыл глаза. Первая стрижка волос у ребёнка — всегда большое и радостное событие со множеством гостей, когда все поздравляют родителей, веселятся, поют весёлые песни, да пью крепкую арьку. Да, Боорчу бы, кончено, не упустил бы такой случай — давно они уже с Баурджином не пьянствовали. Хорошо бы… — О чём задумался, супруг мой? — улыбаясь, Джэгэль-Эхэ ласково погладила Баурджина по волосам. Кстати, у Алтан Болда тоже были светлые волосы, и такие же, как у отца, глаза — зеленовато-карие. А вот Жаргал, кажется, пошла в маму. — Задумался? — хитро прищурился Баурджин. — Сказать по правде, хочу сейчас же содрать с тебя дэли да завалить в траву! Джэгэль-Эхэ рассмеялась и медленно сняла пояс: — Завалить в траву? Так в чём же дело? Поцеловав жену, молодой нойон распахнул её одежду, обнажив стройное тело с мягкой шелковистою кожей оттенка светлой бронзы. В тёмно-карих блестящих глазах молодой женщины бегали золотистые чёртики… Быстро освободившись от одежды, они упали в траву… Качались красные маки. Дикие маки. Дикие… — Так кто ж к нам всё-таки приехал? — погладив жену по плечу, наконец осведомился нойон. — Ах, да, — Джэгэль-Эхэ потянулась, гибкая, словно рысь. — Некто по имени Эрдэнэт, молодой, но важный. Говорит — нукер самого Темучина. Не один приехал, со свитой… — женщина неожиданно вздохнула. — А Темучин оказывает тебе почёт. Видать, опять что-то ему понадобилось. — Да уж, не без этого! — Баурджин самодовольно улыбнулся — всё ж таки ему было приятно внимание великого хана. Ну, пока не единственно великого, был ещё и старый Тогрул — Ван-хан, — которому Темучин приходился вассалом. Темучин… Друзья называли его — Чингисхан — Хан-Океан, Хан-Вселенная. Пока только друзья так звали. Ничего, пройдёт время… |