Онлайн книга «Орда (Тетралогия)»
|
— Смотрите-ка, а здесь ведь был мост! — поднимаясь по склону оврага, вдруг закричал Гамильдэ-Ичен. — Вон для него опоры — камни. А настил, верно, давно сгорел в очагах ближайших гэров. — Сгорел, говоришь? — Баурджин внимательно осмотрел окрестности. Даже не поленился, проехался до ближних кустов и лесочка. В лесочке и обнаружил аккуратно сложенные стволы, можно даже сказать — балки. Ошкуренные, тёсанные квадратными сечением… Настил! Его просто сняли и до поры до времени спрятали, не очень и таясь. А ведь кто-то должен бы присматривать за этими балками — уж слишком открыто лежат… Не успел нойон так подумать, как уже услышал: — Стоять! Кто такие? — Мы — странствующие сказители и музыканты! — оглядываясь по сторонам, с гордостью произнёс Баурджин. — Улигерчи, хогжимчи, хурчи. Народные и заслуженные артисты, широко известные от Гоби до Селенги! А вот ты кто такой? Покажись, не прячься! — А я и не прячусь! Просто дожидаюсь своих. А, вот и они! На излучине реки показались скачущие во весь опор всадники — человек десять. Положив руку на рукоять сабли, нойон успокаивающе улыбнулся: — Так ты мне так и не сказал — кто вы? Из какого рода? — Наш род — род Соболя! А вот какие вы музыканты, мы сейчас увидим! — Сайн байна уу? Хорошо ли живете? — вытяну руки ладонями кверху, Баурджин-нойон вежливо приветствовал всадников. — Как провели весну? Все ли поголовье на месте? — Сонин юу байнау? Какие новости? — подъехав ближе, вежливо поздоровался один из всадников, судя по затейливо вышитому тэрлэку — главный. Смуглолиций, с глазами-щёлочками, он невозмутимо рассматривал незнакомцев. Остальные настороженно держались позади, в любой момент готовые пустить в ход луки. — Мы — странствующие музыканты, — снова пояснил нойон. — Поем, играем, читаем сказания — нас уже благодарили во многих кочевьях. Всадник в расписном тэрлэке ещё больше прищурился, так что глаза его, и без того узкие, стали и вовсе почти не видны: — Интересно, в чьих же кочевьях вы уже побывали? Откуда-то из лесу — вероятно, спрыгнул с какого-нибудь дерева — выбежал босоногий мальчишка с перекинутым за плечи луком и, подскочив к десятнику, что-то ему зашептал, время от времени кивая на путников. — Нас знают в кочевье старого Хоттончога, — тем временем пояснил Баурджин. — И в гэрах Чэрэна Синие Усы, и во многих других гэрах. — Чэрэн Синие Усы? Хоттончог? — Десятник нахмурился. — Эти люди нам не друзья. И ещё… Зачем вы высматривали, где сложены доски для настила? — Мы вовсе не доски высматривали, а малину или смородину — заварить чай, — обиженным голосом отозвался Гамильдэ-Ичен. — А настил ваш нам и вовсе ни к чему — повозок ведь у нас нет. — Верно, нет, — ухмыльнулся воин. — Но я почём знаю, что у вас на уме? Может, вы — вражеские лазутчики? Уж извините, нам придётся связать вам руки — а в кочевье уж разберёмся, кто вы. Десятник взмахнул рукою, и ряд воинов ощетинился стрелами. Двое из них, впрочем, тут же закинули луки за спины и, спешившись, сноровисто связали руки «сказителям». Сильно пахнуло не мытыми с рожденья телами — судя по всему, воины рода Соболя исповедовали чёрную шаманскую веру Бон. — Хорошая сабля. — Десятник внимательно осмотрел снятый с Баурджина клинок. — Зачем она музыканту? Это же не хур и не бубен. |