Книга Орда (Тетралогия), страница 219 – Андрей Посняков

Первый гэр, куда они завернули, принадлежал жилистому вислоусому старику, старейшине рода Кабарги. На курултай он явился, как и положено, с кучей воинов и домочадцев, которые восприняли появление хогжимчи с большим интересом.

— Они споют вам песнь о страшных ужасах, творящихся на земле Темучина, бывшего беглого раба и разбойника, — войдя в гэр, важно заявил главный страж — тот самый, широкоплечий, с двумя саблями. Звали его Кэргэрэн Коготь. Почему именно Коготь, Баурджин не спрашивал — зачем? Тут были более интересные дела.

Хозяин гэра самолично протянул гостям серебряную пиалу с кумысом, символизирующим чистоту помыслов и побуждений. Как и положено, нойон принял напиток двумя руками, отпил и, поклонившись на четыре стороны, передал чашу Гамильдэ-Ичену, а уж тот, проделав те же манипуляции, — Сухэ.

После чего все расселись на кошмах — немного перекусить. Не принято был переходить сразу к делу, даже если и дело это состояло в усладе слушателей. Люди Кара-Мергена отлично понимали это, а потому и не нервничали, не подгоняли.

— Пусть счастье никогда не покинет этот гэр и его обитателей, — слегка обглодав баранью лопатку — почётный кусок! — Баурджин, по обычаю, передал её своим спутникам. — Далеко ль ваши пастбища?

Обычный вопрос, предусмотренный правилами вежливости, не должен бы вызвать никакого подозрения у стражей. И кажется, не вызвал — все трое воинов, довольно сопя, поглощали варёные бараньи мозги — вкуснейшее блюдо!

— Наш род кочует по восточным берегам озера Буир-Нур, — пояснил старик.

Буир-Нур! Так вот они откуда! Это очень, очень близко от кочевий Темучина. Только переправиться через реку Халков — Халкин-Гол.

— Достаточно ли там травы этим летом? Сыт ли скот?

Тоже обычные вопросы, их и полагалось задавать в гостях.

— Спасибо, скот сыт и травы хватает. Правда, давненько уже мы не были в родных кочевьях — с весны. А как вы? Какие новости?

— Все хорошо, слава богам и вечно синему небу, — окунув палец в пиалу, Баурджин побрызгал кумысом на четыре стороны, после чего сказал, словно бы между прочим: — Я знаю ваши места, там трудно кочевать — сопки, ущелья, овраги. Видать, в вашем роду много мужчин…

— Три сотни воинов на сытых конях выставил мой род под знамёна великого Джамухи! — с гордостью отозвался старик.

Три сотни воинов из рода Кабарги, чьи кочевья — на восточном берегу озера Буир-Нур…

— Уважаемые хогжимчи хотят пропеть вам песни о гнусном клятвопреступнике Темучине — конокраде и пожирателе людей, — покончив с мясом, Кэргэрэн Коготь явно намекал гостям о том, что пора бы и приступить к делу.

Ого, вот как! Оказывается, Темучин здесь известен как клятвопреступник, конокрад и пожиратель людей, надо же!

Баурджин улыбнулся и кивнул своим:

— Богино дуу — короткая песня о Темучине.

Сухэ негромко ударил в бубен. Гамильдэ-Ичен тронул струны хура.

— Это было давно, давно, давно-о-о-о-о… — как можно более уныло затянул нойон. — Когда покинувший свой род Темучин рыскал в степях от Онона да Керулена, один, как побитый пёс.

— Побитый пёс! — восхищённо причмокнул хозяин гэра. Видать, это выражение пришлось ему по вкусу.

Гамильдэ-Ичен скривился.

— А потом сколотил шайку-у-у-у… — продолжал выть Баурджин, более-менее ритмично пересказывая вкратце историю «бандформирования» Дикой Оэлун и её «гнусных дел».