Книга Орда (Тетралогия), страница 388 – Андрей Посняков

— Я сделаю для вас всё, господин!

— Не сомневаюсь. — Баурджин спрятал усмешку. — Но ты не совсем верно меня понял, Чен. Ты будешь работать вовсе не на меня... а на себя и на своё будущее, которое с сегодняшнего вечера у тебя — самое благоприятное, можешь мне в этом поверить. Что, болит рука-то? Ну, извини, надо же нам было хоть как-то подстраховаться. Совестно было уж этак сразу предлагать деньги, не по обычаям.

— Ничего, — улыбнулся Чен. — Я же слуга, со мной можно было бы и попросту, без церемоний. Сунули бы сразу деньги, а то устроили тут театральное представление... Да-да, театр... Театр... Театр.

— Ты что, уже заговариваешься?

— О, нет, господин. Я вспомнил, где совсем недавно видел того старика. В театре! Их труппа даёт представления на паперти Храма Неба!

Мы словно две блуждающие ряски,

То разойдёмся мы, то вновь сойдёмся.

Вэнь И-до. Из цикла «Красные бобы»

Разноцветные фонарики — цветная бумага и вставленные внутрь светильники или свечки, — казалось, были повсюду. Они висели под крышами дворцов и храмов, яркими цепочками сияли на оградах харчевен и постоялых дворов, гнездились сине-зелёно-красными кучками на воротах частных домов. Везде слышался смех, радостные крики и песни. Время от времени кто-то колотил в бубны, в разных концах города гремели петарды, от звуков которых Баурджин поначалу вздрагивал — слишком уж напоминало канонаду. Улицы и площади Восточной столицы заполонили бродячие артисты — акробаты, танцоры, фокусники. Собирая толпы людей, они давали представления прямо под открытым небом. Вкусно пахло только что выпеченным хлебом, жареной рыбой, рисом и специями. Уже третью ночь никто не спал — праздновали начало весны.

Не спали и в доме господина Бао Чжи. Хотя, конечно, почти все слуги находились на своём рабочем месте — в харчевне «Бронзовая улитка», украшенной яркими цветными фонариками.

Игдорж отправился навестить верных людей, а Баурджин остался дома, в который раз уже выслушивая рассказы Чена.

— Ну, теперь о старике. — Князь хлебнул вина и пододвинул второй бокал парню — пусть пьёт, праздник всё-таки.

— Спасибо, господин. — Чен осушил бокал и несмело улыбнулся. — О старике? Так я же уже рассказывал... и не раз.

— Всё равно — повтори, — усмехнулся нойон. — И постарайся вспомнить какие-нибудь — даже самые незначительные — подробности. Ты говорил, старик уже сидел за столиком в «Синей рыбке», когда и ты уселся туда же. Случайно.

— Да, так.

— А почему так? Почему ты выбрал именно этот стол? Что, других свободных не было?

— Да были... — Чен наморщил лоб. — Немного, правда, но были. Но я всегда садился за этот стол, там удобней, уютнее как-то. И видно, кто пришёл, и плющ вьётся вокруг...

— Угу, — глубокомысленно кивнул Баурджин. — Значит, никакая это не случайность — старик давно следил за тобой и хорошо изучил твои привычки. Ты говоришь, что начал разговор первым?

— Ну да, не сидеть же молча — невежливо. Поговорили, поговорили, и потом он предложил мне отыскать кое-что в вашем доме. Да я рассказывал уже.

— Рассказывал, — согласился князь. — Только почему-то не всё. А мы ведь договорились, нет?

— О, господин...

— Давай весь разговор в подробностях, быстро! Чен прикрыл глаза, вспоминая... Вот он входит в «Синюю рыбку». Нет, не потому, что голоден, отнюдь. Просто иногда хотелось почувствовать себя не бесправным слугой, а вполне респектабельным молодым господином, может быть, даже каким-нибудь закончившим трудовой день шэньши, зашедшим в харчевню пропустить стаканчик-другой. Чену нравилось, как сразу же, едва он входил, подбегали, подобострастно кланяясь, слуги, спрашивали, что господину угодно. Господину было угодно не так уж и много — креветки в бамбуковом соусе, пара-тройка стаканов вина да вежливое отношение.