Книга Орда (Тетралогия), страница 402 – Андрей Посняков

Вот опять Баурджин поймал себя на мысли о том, что ему очень нравится городская жизнь. Нравится руководить харчевней, подбивая по вечерам баланс, нравится общаться с людьми, готовиться к экзаменам, ходить по городским улицам, жить в красивом доме с цветущим садом, нравится иметь любимые забегаловки, где можно время от времени посидеть с друзьями, пропустить стаканчик-другой вина.

А ещё нравилось наблюдать за тем, как тренируется Лэй. Князь специально разрешил ей уходить в харчевню чуть позже остальных и с раннего утра любовался, как из угла в угол бегает, летает по двору стройная девичья фигурка, как, не касаясь руками, взбирается по стене дома на крышу и тут же, сделав в воздухе кувырок, мягко, по-кошачьи, приземляется на посыпанный мелкой каменной крошкой двор. А потом, сложив стопкой старые кирпичи, ка-ак даст ребром ладони!

В пыль! Баурджин и не поверил бы никогда в этакое чудо, коли бы собственными глазами не увидел.

Князь, конечно, тоже пытался подражать девушке, и та шла навстречу, показывала те или иные удары, хотя обучать кого-либо не имела права.

— В основе лежит удар, господин! — улыбаясь, напоминала Лэй. — А для удара нужно правильно согнуть руки... Вот так... А вот теперь — неправильно! Вы поднимаете для удара руку слишком медленно. Попробуйте ещё раз... Нет, не то — теперь слишком быстро.

— Ну, не понимаю, — ворчал Баурджин. — То ей медленно, то — быстро.

— Вы видели, господин, как в небо взмывает ястреб? Вот именно так же должна подниматься и ваша рука. Не очень быстро, но и не медленно, я бы сказала — стремительно и дерзко. И падать на врага — словно кирпич... Ой, что вы делаете, господин! Запомните — никогда не сгибайте и не выпрямляйте руки до конца.

— Ну надо же, я думал — это только когда держишь оружие.

— Руки и ноги — тоже оружие, господин. О, я вижу, у вас очень правильный взгляд — не на руки, не на ноги, не в глаза, а как бы сквозь врага. Кстати, умеете, когда хотите, зевнуть? Это лишний раз демонстрирует врагу спокойствие и уверенность в своих силах!

— Да пожалуйста! Что тут сложного-то?

— Ой, господин... Вы иногда кажетесь мне совсем не тем, кто вы есть.

Ну вот ещё, не хватало. Баурджин поспешно отвернулся. То каллиграф его почти раскрыл, то вот теперь — служанка. Нет, надо завязывать со всеми этими штуками, через которые легко просчитать характер, — иероглифами, ударами, боевыми стойками и прочим. Вообще-то нойону было легко учиться — очень многое помогало из техники владения саблей. Саблей... Теперь вот получалось, что эти приёмы могли его выдать! Час от часу не легче.

— Мой господин, признайтесь, вам ведь довелось побывать в переделках? — словно кошка, ластилась Лэй. Подошла, уселась на скамеечку рядом, потёрлась плечом о плечо, только что не замурлыкала. Но вообще-то приятно было.

— Я же торговец, Лэй. — Баурджин вдруг вспомнил, что уже когда-то оправдывался таким образом. — А на торговых путях, бывает, случается всякое.

Он скосил глаза — ах, какой обворожительной казалась Лэй! Точёная фигурка с плоским животиком, в плотно обтягивающих бёдра коротких штанах, с широкой, перевязывающей грудь лентой, сквозь которую упруго торчали соски. Ах, чёрт! Схватить на руки, увлечь, уволочь в дом, бросить на ложе...

Стыдно! Получалось, Баурджин воспользовался своим положением — положением господина. Стыдно...