Онлайн книга «Орда (Тетралогия)»
|
— Об Ильгане с Цыреном что скажешь? — Замечательные пастухи! Так любят лошадей, что иногда кажется, ни одна мать детей своих так не любит. — Да ну? — Именно так, господин. — Называй меня по-простому — Баурджин, ведь мы же товарищи. — Не могу, господин. — Почему же? — Ты старше меня, к тому ж — командир моего десятка. Ну надо же — старше. Какой славный юноша… — Ты продолжай, продолжай, Гамильдэ-Ичен. Очень интересно тебя слушать. — Правда?! А все говорят, что я пустоглазый болтун! — Клянусь Христородицей! Поговорив с парнишкой, Баурджин ласково с ним простился и по очереди подошёл ко всем остальным, находя для каждого доброе слово. В общем, всем рассказывал, какие они хорошие, действуя точно так же, как гоголевский Чичиков по приезде в губернский город. И дивиденды получил подобные же: парни были просто восхищены своим десятником! И никого другого им было не надо! Вечером всех десятников собрал в своей юрте Жорпыгыл и напыщенно передал благодарность верховного хана. Все радостно закричали, улыбался и Жорпыгыл — правда, при взгляде на побратимов рожа его враз сделалась кислой. — Знаете, вы ведь из простых… не думаю, что верховному хану будет приятно видеть вас у себя на пиру. — А мы туда и не стремимся. Попируем со своими десятками. — Да? Ну, вот и славно. Жорпыгыл явно обрадовался. Как, впрочем, и побратимы. Конечно же, оба понимали, что все прихлебатели молодого вождя считали их выскочками, а некоторые — тот же Аракча — так просто-напросто ненавидели. Хотя чего ему злиться-то? Если разобраться — так ведь сам и виноват в том, что слетел со своей должности. — Только у нас закончилось хмельное, — предупредил Баурджин. — Хорошо бы разжиться им у верховного хана. — Хм… — Жорпыгыл, скривившись, махнул рукой. — Что ж, так и быть — подошли своего человечка. Только одного — не надо устраивать столпотворений. Баурджин подивился было, откуда Жорпыгыл знает такое слово — «столпотворение», а потом сам же над собою и посмеялся. Ну как — откуда? Он же христианин, этот Жорпыгыл Крыса, как и все в роду старика Олонга. За хмельным Баурджин послал самого разговорчивого (а заодно и малопьющего) — Гамильдэ-Ичена. Ждать его пришлось долго — ну да времени зря не теряли: натаскали хвороста, распалили в юрте очаг до жары, так, что многие разделись до пояса и блестели бронзовой кожей. Нажарили на угольях мяса, сварили в котле похлёбку — естественно, тоже мясную, — приготовили плошки… Ну, где там этот чёртов умник Гамильдэ-Ичен? За смертью только и посылать. Нет, вроде идёт кто-то! Все собравшиеся заинтересованно повернулись ко входу в юрту. Откинув полог, вошёл долгожданный Гамильдэ-Ичен с двумя парами бурдюков. И все радостно завопили: — О!!! Да уж, что-что, а выпить этот народ любил! А кто не любит? Розлив взял в свои руки хитрец Гаарча: — А ну, братва, подставляй плошки! Наливал, гад, по-разному: кому полную плошку, кому — половинку, а кому так и вообще на самом дне. Десятникам, естественно, наплескал полностью — ну, ещё бы! А вот малолетних «сусликов» обделил — а те и не возмущались, боялись, не привыкли ещё к воинской жизни. Гамильдэ-Ичен скромненько жался к выходу — что вообще-то было на него не похоже. — Эй, — оглянувшись, крикнул ему Баурджин. — Ты что там трёшься, как неродной? А ну, иди сюда! |