Книга Орда (Тетралогия), страница 510 – Андрей Посняков

— Так как насчёт награды? — снова напомнил гаврош.

— Ближе к обеду подойди во дворец, с чёрного хода. — Баурджин швырнул пареньку маленькую медную пайцзу с изображением сокола. — Отдашь стражнику, он проведёт тебя к секретарю.

— К секретарю! — обуянный несказанной радостью, Кижи-Чинай пал ниц под копытами коня нойона. — Благодарю! Благодарю вас от всей души, господин наместник! У вас поистине доброе сердце, это счастье для подданных — иметь такого повелителя! Прощайте же, и да сопутствует вам удача!

— Хорошо говорит, собака! — поворачивая коня, восхитился князь. — Не слишком ли хорошо для обычного оборванца?

— Вы тоже заметили? — нагнав Баурджина, следователь испросил разрешения ехать рядом. — Видите ли, господин наместник, ещё лет пять назад Кижи-Чинай вовсе не был бесприютным бродягой, а жил за городом, на одной из ямских станций у какого-то, по его словам, очень хорошего и доброго человека. Их там, собственно, трое жило, как он рассказывал. Сей ямской доброхот купил их у какого-то проезжего работорговца, причём выбирал таких, чтоб были с русыми волосами — приметно, не правда ли? Наверное, чтобы, если сбегут, так легче ловить.

— Да, приметно, — с усмешкой согласился князь. — Этакий лохмач. Хиппи волосатый.

— Э... Осмелюсь переспросить последнюю фразу, господин?

— Не берите в голову. Обычная монгольская поговорка.

— Ну, так вот, — продолжал Инь Шаньзей. — На ямской станции Кижи-Чинай прожил, наверное, с полгода или того меньше, затем доброхот неожиданно умер, ну, а парни пошли по миру, поначалу вместе, а потом и разошлись пути-дорожки.

— Поди ж ты, — подивился князь. — Интересная история.

— Чуть ли не клещами пришлось вытягивать, — следователь качнул головой. — Очень уж он скрытный, этот Кижи-Чинай. Я его как-то во время облавы выцепил, в прошлом году ещё. Устроил в одну подозрительную корчму — он оттуда сбёг через какое-то время. За город куда-то подался, в шайку.

Баурджин молча кивнул — уж про шайку-то было ему хорошо ведомо.

— А тут вот, по осени, снова его на рынке встретил — жалкого, рваного, грязного, — вспоминая, улыбнулся Инь Шаньзей. — Он меня тоже узнал, обрадовался, помочь попросил. А я ему — я ведь тебе уже когда-то помог, а ты что сделал? Сбежал! Хозяин корчмы, видите ли, к нему пристал — переспать с ним заставлял. Ну и переспал бы, не велик барин! Ишь, аристократа из себя строит. Хотел я на него плюнуть, да думаю, ладно — раз уж этот парень сам помощи попросил, нечего его отваживать. Хитрыми путями устроил его на постоялый двор к Шань Ю, скотником. И вот что скажу — пока об этом не пожалел!

— Скотником? — переспросил Баурджин. — То-то я и смотрю — от него навозом так и несёт!

— Так он ведь и не моется-то почти никогда, — следователь хохотнул. — Даже летом в реку не окунётся. Но голову, правда, моет. Там, у этих убитых парней, татуировки — Кижи-Чинай клянётся, что точно такие же были и на постояльцах, а уж в этом ему можно верить.

— Да они это, они, — расслабленно махнул рукой князь. — Вот и Керачу-джэвэ, начальник моей стражи, их опознал, и многие воины. — Теперь бы установить, кто их убил? А уж зачем убил — думаю, ясно.

— Ну, не скажите, — возразил следователь. — Могли и просто — с целью ограбления. Места здесь лихие. Подкрались к спящим, сломали шею караульщику, деньги и иные ценности — себе, а трупы — в реку. Вполне могло и так быть.