Онлайн книга «Орда (Тетралогия)»
|
— Да справимся, первый раз, что ли? — С этими, — Баурджин, нахмурившись, качнул головой. — В первый! — Ну надо же! — Инь Шаньзей наклонился к убитому и вдруг быстро перевёл взгляд на князя. — О, боги! Да вы ж с ним похожи. Извините, конечно, господин наместник, но смотрите сами — волосы светлые, лицо овальное, нос прямой, усы — только у вас чёрные, а у него — пшеничные, да у вас ещё и бородка, и глаза поуже будут. А так, если бородку сбрить да усы выкрасить — словно родные братья! Угу — скептически ухмыльнулся наместник. Ему тоже когда-то все тангуты и китайцы казались на одно лицо. Вот как Инь Шаньзею. Не особо-то он, князь, и похож на убитого бандита. Нет, конечно, есть что-то общее, но так — самое далёкое сходство. — Ну что, господин Инь? — подмигнув следователю, вдруг улыбнулся нойон. — Я вижу, вы прямо-таки горите желанием допросить пленника?! Так идёмте же, но — уговор — ничему не удивляться! — Он не очень-то похож на монгола, — поправив на плече пулемёт, скривил губы чиновник. — Впрочем, как и вы, господин. Тогда кто этот парень — найман, кераит? Ещё какого-нибудь неведомого здесь племени? — Пожалуй, неведомого, — согласился князь. — Но я понимаю его речь. — Так это же прекрасно! — возликовал Инь Шаньзей. — Идёмте же скорее, господин! Пленник поведал им всё, даже то, чего и не спрашивали. Выложил, так сказать, всю свою подноготную. В Кяхте, куда парень приезжал на каникулы и — иногда — по выходным и праздникам, у него жили родители, из дворян, отец — чиновник пограничной стражи, маменька — домохозяйка. Сыночка — между прочим, единственного — баловали, и характера тот был неважнецкого — нерешительного, слезливого, девчоночьего, в общем. Частенько плакал, особенно от страшных рассказов, а от подзатыльников насмешливых сотоварищей так прям ревмя ревел, и во всех уличных компаниях служил объектом насмешек и мальчиком для битья. Ну, в последнее-то время его не очень донимали — привыкли, а может, зауважали, как человека образованного — гимназиста — по крайней мере, именно в такой расклад событий и хотелось бы верить Пете. Да вот, положа руку на сердце, что-то плоховато верилось. Особых увлечений за гимназистом Мельниковым не числилось, технические и естественнонаучные предметы знал сей отрок ни шатко, ни валко за что не раз — к злобе отца и огорчению матушки — попадал на чёрную доску, куда классный наставник записывал всяких лентяев и тупиц — чтоб стыдно было. Единственная отрада — науки гуманитарные, к примеру, история или литература. И даже Закон Божий! Вот уж тут Петенька был дока — в каком-нибудь богословском споре легко мог заткнуть за пояс любого из однокашников. А те его, за это, естественно, били — а как же не бить, коли этот чёрт такое мудрёное слово знает — «филиокве»! Конечно, за такое бить надо — ежу понятно. Вот так вот и рос Петя-гимназист этаким домашним мальчиком-птенчиком, покуда, наконец, не влюбился. Предметом страсти и обожания Петра Мельникова стала некая особа пятнадцати с половиной лет, со светло-золотистыми кудряшками и большими голубыми глазами в обрамлении длиннющих — каких, казалось бы, и не бывает, ресниц. Звали особу Варенькой, и была она дочкой полковника пограничной службы господина Петракова. Раньше как-то Петя её и не замечал, а как-то вот вдруг увидал в церковном хоре и понял — пропал. А Варя его и не замечала, заглядывалась на более старших парней, такая вот выпала Мельникову Петру любовь — несчастная. Некоторые от неё стреляются, некоторые — уходят в пьяный загул, кое-кто — в учёбу, а Петенька ушёл в прямом смысле слова, точнее сказать — сбежал! На спор, ради любимой! |