Онлайн книга «Орда (Тетралогия)»
|
Баурджин прошёл на женскую половину юрты и, усевшись на корточки, похлопал по щекам недвижно лежащее тело: — Эй, Боорчу! А ну-ка, проснись, дружище! Да проснись же, кому говорю, пропойца чёртов! Э, — юноша огорчённо вздохнул, — похоже, зря все… Хотя… Чему нас учат Коммунистическая партия и Главное Политическое Управление СА и ВМФ? Никогда не сдаваться — вот чему! А ну, девчонки, давайте сюда корзину с навозом… Во-от! Молодцы… Ну-ка, подыши, Боорчу, подыши, дружище… Ага! — Что? Что за запах? — пьяно распахнул глаза Боорчу. — А ты? — Он осоловело посмотрел на Баурджина. — Ты кто такой? — Твой друг, кто же ещё-то? Песни петь будем? — Будем! И это… хорошо бы ещё выпить… Там, в бурдюке, кажется, ещё оставалось… Ага! Есть! — Постой пока, — бесцеремонно отобрав у Боорчу бурдюк, юноша забросил его в угол. — Пойдём-ка, дружище, подышим немножко воздухом… — А чего им дышать? Пить надо! — Подышим, вернёмся и выпьем. — Не пойду, — обидчиво качнулся Боорчу. — А ты… ты обещал песни петь… И ведь не спел! Не пойду! — Там, на улице и спою! — заверил Баурджин. — Вот, уже начинаю… Как назло, никаких местных песен не вспоминалось, ни протяжной песни «уртын дуу», ни даже короткой песни «богино дуу», ни уж тем более горловой песни, называемой «хоомий». Ни черта подобного в голову не лезло, вертелась лишь «Ленинградская застольная», её Баурджин и запел, причём, кажется — с середины: Выпьем за Родину, Выпьем за Сталина, Выпьем и снова нальём! И как-то ведь пелось-то — по-монгольски! Даже Боорчу оценил: — Какая хорошая песня! Наверное, цзяньская? — Фиганьская! — раздражённый Баурджин употребил гораздо более грубое слово, по этическим соображением не пригодное для печати. — Давай выходи скорей! И, довольно-таки грубо ухватив Боорчу за шиворот, выволок из юрты. Тут же и спросил: — А где твои люди, спят, что ли? Боорчу не слышал — отвернувшись, задрал полу халата и звонко мочился в снег. Шатался, гад, но ведь не падал, даже не обливался. «Сразу видно, профессионал!» — завистливо подумал Дубов. — Мои люди никогда не спят! — Боорчу заступился за своих нукеров. — Не спят, а несут караульную службу. — Ну, правильно, — согласился Баурджин. — Устав гарнизонной и караульной службы ведь запрещает на посту спать… а также пить, курить, говорить и отправлять естественные надобности. Ты вот что… мы это, за вином сейчас съездим с девками, а? Дашь лошадей? — Берите… Э! И я с вами… — Так у тебя ещё есть! Целый бурдюк. Там, в юрте, забыл, что ли? На одного-то хватит, а на двоих… на четверых… В общем, мы поехали, а ты нас жди. Вели воинам, чтоб дали нам лошадей! — Ко мне, мои верные нукеры! — с неожиданной звучностью завопил Боорчу. — Дайте моему другу коней. — Слушаемся и повинуемся, господин. Если ты хочешь, пусть твой гость едет, несмотря на то что на дворе глубокая ночь. А вот девушки… — Скажи, что ты их мне подарил, — зашептал на ухо приятелю Баурджин. — Вот веселуха-то будет. — А я их ему это… подарил! Пользуйся на здоровье, друг. Девчонки хорошие, много всяких историй знают, ещё и прядут. — Ну, мы поехали! — Баурджин галантно помог девушкам усесться на подведённых нукерами лошадей и, подойдя к Боорчу, крепко того обнял, причём, вполне искренне: — Прощай, дружище… Тьфу ты, не прощай, а — до скорого. |