Онлайн книга «Месяц Седых трав»
|
На третий день, ближе к ночи, гости наконец утомились, расползлись по своим гэрам, остались лишь самые близкие – Гамильдэ-Ичен, братья-здоровяки, Кэзгерул Красный Пояс. Жених и невеста – Баурджин и Джэгэль-Эхэ, – устало улыбаясь, сидели на кошме из белой верблюжьей шерсти и, поддерживая светский разговор, лениво цедили кумыс. Жутко хотелось спать – но не выгонять же гостей, тем более – таких?! Хотя… вообще-то можно было бы и выгнать, да заняться… гм-гм… более приятным делом, да так что б юрта тряслась на зависть окрестным кочевьям! Баурджин приобнял жену – та понимающе усмехнулась: — Слушайте-ка, парни… Снаружи послышался стук копыт, донеслось лошадиное ржание. Жених мотнул головой, встрепенулся: — Наверное, гости с дальних кочевий. — Да, – подтвердил Гамильдэ-Ичен. – Это, верно, приехали Серые Спины с пастбища Алтан-Чуулу, а Кэзгерул? Кэзгерул Красный Пояс неожиданно покраснел и потупился. — Полагаю, что… – произнес он задумчиво, но начатую фразу закончить так и не успел. У входа в гэр раздались веселые голоса и хохот. Откинув полог, в юрту вошел… Боорчу! В синем шелковом дээле, подпоясанном желтым поясом, – вельможа и давний собутыльник Баурджина был одет по-праздничному. — Ну что, Баурджин-гуай? – вместо приветствия громко спросил гость. – Арька еще в твоем гэре не кончилась? — Найдется для тебя и арька, – довольно улыбнулся жених. – Есть и вино, и кумыс, и даже баранья голова – садись же скорей на почетное место, славный Боорчу! — Садиться пока погожу. – Боорчу повернулся к выходу. – Я же говорил, что у них еще что-то осталось! Заходи, великий хан! Великий хан? Все вскочили на ноги… В гэр, пригибаясь, вошел Темучин – высокий, стройный, в белом, шитом золотом дээле. — Слава молодым! Да пошлют боги тучные стада и много детей! – Хан погладил рыжеватую бородку и ухмыльнулся. – С детьми, уж извините, не помогу, а вот насчет стада… Вели кому-нибудь принять наш с Боорчу подарок – конский табун. Есть еще и коровы, и овцы, но они отстали – гонят. Баурджин с благодарностью поклонился, а Джэгэль-Эхэ, быстро сообразив, поднесла почетному гостю серебряную пиалу с вином на голубом шарфе – хадаке. На хадаке крупными уйгурским письмом были вытканы пожелания удачи и благоденствия. Взяв пиалу и хадак обеими руками, Темучин отпил и, держа пиалу в левой рукой, правой перекинул конец шарфа через свое плечо, так чтобы надпись была обращена к жениху и невесте, словно бы возвращая им те же пожелания. Славный обычай – кратенько, доходчиво и без лишних слов: «Желаю вам того, чего и вы мне только что пожелали вот этим самым хадаком». — Ну?! – усаживаясь на кошму, радостно потер руки Боорчу. – Можно наконец и выпить! К большому удивлению Баурджина, великий хан Темучин вел себя на редкость скромно – много не говорил, больше слушал без умолку болтавшего побратима, смеялся. Лишь когда Боорчу, произнося хвалебные речи, в который раз уже обозвал его непобедимым воителем, чуть сдвинул брови и усмехнулся с некоторым даже цинизмом: — Можно подумать – я только и мечтаю о том, чтобы воевать… Ведь нет же! Другое дело, что я просто вынужден этим заниматься. — Да уж, – поддержал хана Боорчу. – Соседи у нас – те еще сволочуги. Тех же хоть взять татар… — Кстати, о татарах! – Темучин поставил пиалу на кошму. Зеленовато-серые рысьи глаза его торжественно блеснули. – Те два неразгромленных тумена явились-таки под мою руку. Просят, нет, требуют хана… И не кого попало, а своего, природного. |