Книга Месяц Седых трав, страница 26 – Андрей Посняков

— Ты ли это, Баурджин? – удивленно переспросил он. – Твои ли слова слышу?

— Да, преследовать. – Баурджин убежденно кивнул. – Их всего четверо и нас… трое… Одного нужно будет оставить здесь.

— Я останусь, – заявил Гаарчу. – Что-то так спину схватило. Видать, от холода.

— Меньше надо было ворон считать, – безжалостно расхохотался Кэзгерул. – Впрочем, хорошо – сторожи здесь. А мы – едем!

Миг – и парни, взнуздав лошадей, повскакали в седла.

Копыта коней стучали по выжженной солнцем земле, поднимая желтую пыль, и горько пахло полынью, и дул прямо в лицо жаркий степной ветер.

Они увидели следы чужих коней, едва съехали со склона сопки в лощину, поросшую бурым колючим кустарником. Остановились, спешились.

— А у них всего три коня, – на корточках рассматривая следы, задумчиво промолвил Кэзгерул. – Негусто для разбойничьей шайки.

— Так они и не разбойники. – Баурджин прищурил глаза. – Просто воры. Ну что сидеть? Едем дальше!

Кэзгерул кивнул, и парни вновь сели на лошадей, правда, теперь ехали уже медленнее, осторожней. Окружающий ландшафт, на взгляд Дубова, выглядел довольно-таки уныло: синие сопки, камни да выжженная солнцем степь. Река и узенькая полоска зелени остались далеко позади, а впереди все больше пахло пустыней – и стал жарче ветер, и песок уже поскрипывал на губах.

— Гоби! – усмехнулся на ходу до того молчавший Хуридэн. – Туда только на верблюдах ехать.

— Да уж. – Кэзгерул вдруг посмотрел на небо и нахмурился.

Впереди, в той стороне, куда умчались воры и куда по их следам двигались сейчас парни, у самой земли виднелось легкое мутновато-желтое облачко, похожее на стелящийся в траве дым. Однако все трое – в том числе и Дубов-Баурджин – хорошо понимали, что это значит. Очень скоро мог начаться песчаный шторм, неистовый смерч, когда никому не покажется мало – ни ворюгам, ни их преследователям.

Кэзгерул вздохнул:

— У нас не так много времени.

— Я бы сказал – до полудня, – тут же уточнил Баурджин. – Успеем! А если и не догоним – так им же хуже, пускай себе гибнут в песках.

Толстощекий Хуридэн боязливо поежился:

— А я бы все же вернулся назад. Надо и коней в овраги загнать, и овец – работы хватит.

Кэзгерул скосил глаза на Баурджина, поинтересовался:

— Что, отпустим его?

И от этих слов его, от вопроса, Баурджин вдруг ощутил неимоверную гордость – еще бы, впервые с ним, с нищим неудачником, почти что изгоем, хоть кто-то советовался! С ним – а не с тем же крепышом Хуридэном.

— Думаю, все же стоит его отпустить, – напустив на себя важный вид, веско отозвался Баурджин. – Гаарча уж точно один не справится.

Кэзгерул махнул рукой:

— Езжай, Хуридэн. Да смотрите там, действуйте побыстрее.

Не скрывая радости, парень живо заворотил лошадь и быстро поскакал в обратную сторону, поднимая из-под копыт столб густой желто-коричневой пыли. Оставшиеся вдвоем Кэзгерул с Баурджином еще раз внимательно посмотрели на небо и разом вздохнули. Баурджин улыбнулся:

— Что ж, едем. Может быть, еще и успеем.

Пустив лошадей мелкой приемистой рысью, парни приникли к гривам. Лошади неслись, словно выпущенные из тугого лука стрелы, оставляя позади поднятую копытами пыль. А впереди расстилалась каменистая степь, а еще дальше – желтые пески пустыни. И черное облако! Которое постепенно – нет, уже очень даже заметно – нарастало. Ребята переглянулись – успеем ли? И оба разом кивнули – успеем.