Книга Месяц Седых трав, страница 47 – Андрей Посняков

Незнакомец в синем дээле вдруг улыбнулся, отчего суровое лицо его, вмиг изменившись, стало привлекательным и веселым. Очень, очень обаятельная была улыбка, что и сказать! Даже глаза смеялись, зеленовато-желтые такие, тигриные…

— Выпей-ка еще, мерген! Вижу, тебе понравилось наше вино.

— Очень понравилось, – охотно кивнул Баурджин. – С удовольствием выпью за ваше здоровье.

Юноша незаметно оглядел чашу – грязную, в саже. Похоже, ее никогда не мыли, а значит, незнакомцы не христиане и не буддисты – язычники, поклонники небесного бога Тэнгри.

— Так что там Инанч-Бильгэ? – выпив за компанию с гостем, желтоглазый поставил чашу на кошму. – Эрхе-Хара к нему уже приехал?

— Приехал, – не стал скрывать Баурджин. А чего скрывать-то – ведь это все знают.

— Приехал?! – Желтоглазый с силой ударил себя по ляжкам и повернулся к соседу. – Ну? Что я тебе говорил, Джельмэ?! Догадываешься, зачем он явился?

— Ясно зачем, – Джельмэ наконец выдавил из себя пару слов. О, да он оказался достаточно молодым парнем!

— Эрхе-Хара приехал за воинами. Надо предупредить Тогрула. Или убить Эрхе-Хара!

Желтоглазый неожиданно расхохотался:

— О, нет, мой верный Джельмэ! Убивать Эрхе-Хара мы не будем. И предупреждать Тогрула – тоже.

Джельмэ вопросительно вскинул глаза:

— Как – не будем? Тогрул же…

— А так! Пусть Эрхе-Хара возьмет у Инанч-Бильгэ воинов и спокойно делает свое дело. Как ты думаешь, к кому Тогрул обратится за помощью, а? Может, тебе подсказать?

Джельмэ рассмеялся:

— О, как ты мудр, повелитель!

Один Баурджин ничего толком не понимал, а впрочем, и не старался вникать в чужие беседы. Вообще, странные какие-то эти незнакомцы – сидят вон, смеются. Весельчаки!

— Пей, мерген. – Желтоглазый весело хлопнул юношу по плечу. – Ты принес мне сегодня хорошую новость! На вот… – покопавшись за пазухой, он протянул Баурджину маленькую золотую пластинку с изображением кречета. – Носи! И помни, мерген, это не просто золото. Это пропуск в мои владения и охранная пайцза!

— В какие-какие владения?

— Впрочем, я и так не забуду. У тебя очень запоминающееся лицо, мерген. И светлая шевелюра. Необычно для сына степей.

Снаружи вдруг заржали кони.

— О! – Желтоглазый поднял палец. – Слышишь, Джельмэ? Явились! Охраннички, забодай их бык. Ну, пойдем, пора. Кызгэ, загаси очаг.

Желтоглазый повелитель и немногословный Джельмэ вышли из хижины, а следом за ними и Баурджин.

Юноша поспешно прикрыл ладонью глаза – в очистившемся от снеговых туч небе ярко сияло солнце. А вокруг, на поляне, гарцевал целый отряд монголов… или тайджиутов, или кого там еще? Наверное, десятка три – все при саблях, с копьями, не говоря уже о луках.

— Так я, пожалуй, пойду? – отвязав лошадь от коновязи, обернулся Баурджин.

— Иди, мерген, – властно махнул рукой желтоглазый. – И помни, я еще отплачу милостями за все, что ты для меня сделал.

Юноша про себя усмехнулся – и что он такого сейчас сделал? Вот уж, не знаешь, где найдешь, где потеряешь.

Когда Баурджин вернулся к своим, уже вечерело. По всему краю озера горели костры – готовили к пиру дичину. Часть туш морозилась в прорубях или прямо в снегу, а часть, разрезанная на тоненькие ломтики-ремешки, вялилась на солнце. Увидев Баурджина, довольная молодежь встретила его приветственными криками, словно вождя. Да он для них и был вождем, причем, что немаловажно, удачливым. И конечно же, возвращению побратима бурно обрадовался Кэзгерул.