Книга Шпион Темучина, страница 123 – Андрей Посняков

— Сонин юу байнау? – пряча удивление, вежливо поздоровался Гамильдэ-Ичен. – Какие новости?

— Здравствуйте. – Баурджин перевел его слова на русский.

Было с кем здороваться – в кабине вполголоса матерился усатый шофер в летней красноармейской форме, а сзади толкали застрявший ГАЗ двое совсем еще молодых, стриженных под ноль солдатушек.

— Здравствуйте, товарищи монголы, – оглянувшись, отозвался один из парней. – Не поможете нам? А то упрели все, – шмыгнув носом, он вытер со лба крупные капли пота.

— Какие дела? Поможем. – Баурджин спешился, передавая поводья своему спутнику. – Только вот приятель мой немножко болен. Такие дела, повредил руку. Сиди, сиди, Гамильдэ, я сам. Эх, взяли! Навались, р-раз, два…

Вытолкали! Не с первого раза, с третьего, но вытолкали, и довольный водитель, не глуша двигатель, выбрался из кабины и обрадованно схватил Баурджина за руку:

— Вот, спасибо, товарищи монголы! Выручили!

— Да не за что.

— Вы хорошо по-русски говорите, товарищ…

— Баурджин, – с улыбкой представился князь.

— Товарищ Баурджин.

— А это напарник мой, Гамильдэ, мы из дальнего аймака. Коневодческий совхоз имени Сухэ Батора, может, слыхали?

— Не, не слыхали. – Шофер все ж таки заглушил мотор и, усевшись на крыло, вытащил из кармана гимнастерки кисет. – Угощайтесь, товарищ Баурджин.

— Знаете, не курю, – рассмеялся князь. – Бросил. В Москве еще, на агрономических курсах.

— А, так вот откуда вы так хорошо русский знаете… Не курите, значит? Ну, как говорится, было бы предложено. Меня, кстати, Алексеем звать.

— Очень приятно.

— А это – Мишаня с Гришей. Молодежь – я их так и зову – Миша-Гриша.

— Рады познакомиться, товарищи монголы! Да здравствует маршал Чойбалсан!

— Ишь… раскричались… Идите-ка лучше скат поменяйте, когда еще говорил?

— Поменяем, дядя Леша. Это мы враз!

Водитель принялся скручивать самокрутку, Баурджин же, присев рядом на корточки, исподволь разглядывал солдат. Выгоревшие гимнастерки, на воротниках черные петлицы с серебристой эмблемой инженерных войск – перекрещивающиеся молот и разводной ключ. В петлицах у шофера – три треугольничка – старший сержант, у молодых – чисто, одна эмблема. Значит, рядовые, салаги.

— Как там японцы? – негромко спросил Баурджин.

— Да сейчас уж грех жаловаться. – Водитель улыбнулся в усы. – Как Жуков пришел, вроде и полегчало… Ничего, скоро погоним самураев – к тому все идет. Так что не переживайте, товарищ Баурджин. Что-то приятель ваш все молчит?

— А он по жизни такой, молчаливый, – усмехнулся нойон. – Да и не дело молодым встревать, когда старшие разговаривают – не по обычаю.

— Хорошие у вас, монголов, обычаи… Вот бы и нам такие – а то взглянешь на Мишу-Гришу… Ты им слово, они те – пять, если не десять. Язык без костей, одно слово!

— Что здесь происходит, нойон? – негромко спросил Гамильдэ-Ичен. – Что за странная кибитка без лошадей? Кто все эти люди? Они не монголы, точно. Не причинят ли вреда? Может, их лучше убить да поскорее уехать отсюда?

— О! – выпустив клубы дыма, старший сержант засмеялся. – Вот и у молодого голос прорезался. Чего спрашивает?

— Торопит. Дескать, и без того опаздываем. В Барун-Урт едем, – припомнив название одного из ближайших городков, на голубом глазу соврал Баурджин. – На семинар по искусственному осеменению крупного рогатого скота.