Онлайн книга «Шпион Темучина»
|
— Буду… Только не очень много. — Э, парень! – шутливо погрозил пальцем вельможа. – В гостях воля не своя – сколько нальют, столько и выпьешь! Баурджин знал, что Боорчу хоть и любил выпить, но не настолько, чтобы упасть, да и вообще – не столько пил, сколько прикидывался пьяным, и все время был себе на уме, разыгрывая этакого гостеприимного барина. Вот и сейчас молодой князь замечал некие мелкие несуразности, вообще-то Боорчу не свойственные – уж если тот приглашал в гости, то уж арька лилась от души. А тут… Арька, конечно, присутствовала, но всего два кувшина – прямо-таки гомеопатическое количество для хозяина гэра. В основном подавали вино, вернее сказать, бражку из прошлогодних сушеных ягод – черники, голубики, малины. Вкусная, надо признать, была бражка – Баурджин с удовольствием выпил три пиалы, да и Гамильдэ-Ичен не отставал. И все же этого было мало. Да и настоящего куражу не чувствовалось, а чувствовалось прямо противоположное – будто все это: и арька, и вино, и гостеприимство Боорчу – пусть даже непоказное – исключительно ради дела. Интересно, что это будет за дело? — Споем, Баурджин? – Боорчу потянулся к многострунному хуру – то же еще, хурчи выискался. А ведь не запьянел, что ему два кувшина арьки – что слону дробина. Играет… В смысле, делает вид, что пьян – зачем? Для кого? — Ай-ай-ай, ехал я лесо-о-о-м, – на редкость приятным баритоном – ничуть не пьяным – вельможа затянул уртын дуу – длинную дорожную песню. Оторвавшись от хура, махнул рукой: — Подпевайте, парни! То ли попросил, то ли приказал – поди пойми! — Ехал сопками и долинами-и-и-и… – переглянувшись, запели гости. Песню эту они знали – популярная была песня, Баурджин-Дубов ее именовал – «Скакал казак через долину». Мотивом было схоже. — Ехал мимо реки-и-и-и… Золотой Онон, голубой Керулен! В этот момент бесшумно приоткрылась дверь гэра, и быстро вошедший мужчина молча опустился на кошму рядом с хозяином: — Хорошо поете, парни! — Темучин-гуай!!! – узнав, молодой нойон едва не подавился песней. Вскочил на ноги – поклониться, за ним – испуганный Гамильдэ-Ичен. — Сядь, Баурджин, – негромко приказал Чингисхан. Желтовато-зеленые – тигриные или рысьи – глаза его смотрели настороженно и жестко, узенькая рыжеватая бородка делала монгольского повелителя похожим на Мефистофеля из оперетты «Фауст», которую Дубов с женой смотрели в первый послевоенный год в одном из московских театров. Именно оперетту, а не оперу. Оперы Дубов не очень-то любил за излишнюю пафосность и помпезность. Дождавшись, когда все усядутся, Темучин подозрительно посмотрел на Гамильдэ-Ичена. — Это мой человек, – поспешил напомнить нойон. – Самый верный и преданный. Если разрешишь, я хотел бы взять его… — Возьмешь, – Темучин усмехнулся. – Боорчу, нас здесь никто не… — Никто, Великий хан! Ручаюсь! – Боорчу был собран и деловит. Какой там пьяница! — Тогда слушай, Баурджин-нойон, – негромко начал хан. – Ты знаешь, кто такой Джамуха? — Слышал, – Баурджин кивнул. – Вот, от уважаемого Боорчу и слышал. Темучин с горечью скривил губы: — Бывший мой друг… и предатель. Мне стало известно – он собирает войска далеко на севере. Меркиты, тайджиуты, часть найманов и прочие. Ты не похож ни на одного из них, Баурджин, и – вместе с этим – похож на всех сразу. К тому ж ты – уж не обижайся – чужак, изгой, обязанный мне своим нынешним положением… |