Онлайн книга «Шпион Темучина»
|
— Нитка?! — И кажется, клей… — Клей?! – Гамильдэ-Ичен громок захохотал. – Ай да девка! Да здесь у тебя полный свадебный набор, нойон! Клей – для «склеивания» жениха и невесты, красная шелковая нить – для связывания душ молодых, ну и хадак – пожелание счастливой свадьбы. Велико ли приданое дают за девчонкой, а, Баурджин-нойон? Сухэ тоже засмеялся. — Смейтесь, смейтесь, болтливые сойки, – отмахнулся от парней Баурджин. – Только помните пословицу: «Лучше меньше слов, да больше скота!» — А еще такая пословица есть: «Лучше уж говорить, чем ничего не делать!» Так, пересмеиваясь, и поехали дальше, пока впереди не показалась высокая вершина с одиноко стоящей корявой сосною. — Хорошо бы туда забраться, – нойон задумчиво почесал подбородок, – думаю, с этой горушки открывается замечательный вид. — А что нам до видов? – изумился Сухэ. – Добраться бы скорей хоть куда-нибудь. Баурджин хмыкнул: вот уж действительно – промолчит дурак, так, может, сойдет за умного. А уж если не молчит… — Мы просто осмотрим всю местность, – объяснил парню Гамильдэ-Ичен. – Прикинем, где чьи кочевья, где пастбища, дороги, тропы. С такой высоченной горы далеко видать! Сухэ тяжко вздохнул: — Сначала надо еще туда взобраться. Гамильдэ-Ичен кивнул в сторону: — А вот, кажется, туда тропинка. Или – вон та. Да, наверное, та, она и пошире, видать, ей частенько пользуются. Сказать по правде, Баурджину не внушала особого доверия ни одна из двух троп, ответвлявшихся от основной дорожки к сопке с корявой сосною. Какая из них приведет к вершине? И – не таится ли там, в глуши, какой-нибудь хищный зверь, или, того хуже – не укрываются ли в чаще недобрые люди? Сейчас приходилось полагаться лишь на свои чувства, Гамильдэ-Ичен и Сухэ родились и выросли в степях и тайги откровенно побаивались. — Здесь все не так, – словно продолжая мысли нойона, негромко протянул Сухэ. – И ветер не такой, как в степи, и звуки, и запахи… Вот, слышите – хрустнула ветка? Кто это? Человек или зверь? Не знаете? И я не знаю… — Может, просто обломился сучок? – предположил Гамильдэ-Ичен. – Что гадать? Надо ехать. — Уж тогда давайте поедем по ближней. – Сухэ потрепал по гриве коня. – Какая нам разница – по какой? Баурджин задумчиво кивнул, глядя, как порывы налетевшего ветра раскачивают вершины деревьев. Деревья, деревья, деревья… Рвущиеся к небу лиственницы, могучие кедры, корявые сосны на вершинах гор, а в урочищах – темные угрюмые ели. Лишь кое-где на пологих склонах зеленели тополя и березки. А в остальном все вокруг – непролазно, непроглядно, угрюмо. Прямо какое-то Берендеево царство! Чаща! Южная зона тайги. Целое лесное море. Даже у самого нойона бегали мурашки по коже, что уж говорить о степняках – Сухэ с Гамильдэ-Иченом. Лес был для них чужим местом, полным неизведанных опасностей и страшных колдовских тайн. Вот все разом вздрогнули: где-то впереди (или сбоку) захрустели кусты. — Косуля… – прислушиваясь, шепотом произнес Гамильдэ-Ичен. Баурджин хохотнул: — Тогда уж, скорее – олень. Ладно, охотиться сейчас некогда, едем. — Да мы и не собирались… Трое всадников свернули на узкую тропку, и кроны высоких лиственниц сомкнулись над ними, закрывая небо. Сразу сделалось темно, неуютно, страшно. Казалось, сотни враждебных глаз смотрят на тебя из густого подлеска, и вот-вот, вот сейчас кто-нибудь бросится на спину с рычанием, вонзит клыки… Или проще, прилетит стрела… |