Онлайн книга «Не властью единой»
|
Все грохнули хохотом… Добровоя обиженно закусила губу… — Отставить смех! – подойдя к девушке, Михайла взял ее за руку. – Молодец, Войша. Все правильно сделала. Теперь издалека видать – есть тут у нас дева-краса! И впрямь, издалека видно! Только вот насчет красы… Плоское лицо Добровои казалось посмертной маской от неумело наложенных толстенным слоем белил. Ярко краснели румянами щеки, а подрисованным сурьмою бровям позавидовал бы и сам Леонид Ильич Брежнев! Что ж, девушка постаралась на славу. Уж как смогла… — Войша – к костру. Управляйся – пусть видят. Песню какую-нибудь знаешь? — Ой… господине… Да не умею я петь! — А петь тебе и не надо. Напевай! Ну там… ля-ля-ля… Только громко и весело! — Добро… – девушка со вздохом кивнула. – Попробую и громко, и весело… Только лошади бы не разбежались, ага. Миша довольно прищурился: а она и впрямь молодец! С чувством юмора. Вот уж не ожидал. Между тем все шло по плану. — Эй, а крючки где? Мы что, крючков, что ли, ставить не будем, а? – сверкая рыжими вихрами, голосил Велька. – А сеть? Сеть ты не забыл? — Сеть? Так ты ж ее и забыл! – Ермил отвечал столь же громко. – Ты ж собирался брать. И вот… Хорошо, голову не забыл. — Я забыл? Я? Тут и «охотнички» подлили масла в огонь. Вернее, «охотничек» – Вячко: — Ай, вай, стрелы-то – что? Вдруг да белка? Чем бить будем? А, понял, белок не берем. Только дичь. Эх, коли повезет, так и тетерева запромыслим! — Идем уже… тетерев. Гомон стоял, что надо, на всю округу, глухой не услышит! И тут еще от костра послышалось нечто ритмично-гнусавое: Вообще-то, по большому счету Михаил Андреевич Ратников к музыке был равнодушен. Нет, на танцы-то в свое время хаживал, и даже битловскую «Облади-облада» иногда напевал – ее как раз на танцах-то играл местный ВИА. Ну а чуть позже свой вклад внес и Коля, судовой радист-«маркони». Миша особо-то с ним не корешился, но все же на одном судне ходили. Выпивали под музыку из Колькиного «Шарпа», под всякие там «Бони-М» да «АББА». Впрочем, то, что сейчас выкрикивала Добровая, пением назвать было нельзя. Скорее – рэп, этакий бодрый речитативчик: Дождь, дождь На бабкину рожь… Что ж, наверное, кому надо – услышали. После полудня явились с докладом рыбачки-охотнички. Следуя всей серьезности дела, сотник заслушал отдельно каждого – вместе-то не хочешь, а соврать можешь, этак для красного словца. — Ну, обычно все, – поплевав на ладони, рыжий Велька пригладил вихры. – Ручей как ручей. Ну, трава намята – так звери на водопой ходят, бобры, лоси… Рыбаки тоже заглядывают – чужие верши приметили. — Рыбаки, говоришь? Ага… То же самое подтвердил и куда более серьезный Ермил. И про намятую траву, и про верши – так в Погорынье называли рыбацкие сети. — А так, господин сотник, да – ничего такого. Никто за нами не следил, в лесу никого не видели. Разве что верши… — А что с ними не так? – насторожился Миша. — Да вроде все так… – отрок задумался, почесал заросший затылок. – Но больно уж их много. — Много… Много – не мало. Поглядим. Выслушав «рыбачков», сотник задумчиво пожевал сорванную травинку. Ну и что с того, что сетей много поставили? Он что – рыбнадзор, что ли? Значит, есть в ручье рыба – и много. |