Онлайн книга «Разбойный приказ»
|
— Ты?! – неожиданно загоготал Федька Блин. – Да ты тут ни при чем, шпынь! Хотя, впрочем, сойдешь за компанию. Гы-гы-гы… Онисим тоже смеялся, мерзкая рожа! Еще и спросил, носом шмыгнув: — Может, мы, пока хозяйку ждем, с девкой поразвлечемся? Эвон, и раздевать не надо! Вытянув руку, он ущипнул Мульку за бок. — А? В ответ Митька коротко и сильно, как учил Прохор, ударил парня в скулу. Тот только хмыкнул и, дернув головенкой, ударился затылком о притолоку. Отброшенный Федькой Митрий отлетел в противоположную сторону. — Молодец, – скривясь, похвалил его Блин. – Хорошо лопоухого уделал. — Да я его… я его… – размазывая по лицу сопли, хорохорился Жила. – Ты, Феденька, мне его дай пытать… — Вот его-то как раз пытать не за что… Эй! – Федька повернулся к отроку. – Порты надень, не позорь хозяйку. Быстро натянув штаны, Митька оглянулся на Мульку – та так и стояла, нагая, бледная, а в серых блестящих глазах ее словно бы горело пламя. Митька не вовремя, но подумал вдруг, что Мулька очень походила в этот миг на какую-то святую великомученицу. — Ну, спымали? – войдя в избенку, проскрипела Свекачиха и, увидев Митьку, мерзко заулыбалась. – Ой, родненький! И ты здесь. Ну и славно, вот и поразвлечемся… Ну? – Опустившись на лавку, она требовательно взглянула на Федьку. – Чего хотел сообщить? — Онисим, говори! – кивнул Блин. Онисим откашлялся, утер рукавом сопли: — С утра еще Феденька меня услал за Мулькой следом… — Эта Мулька у меня сранья на посад отпрашивалась, мол, родичи дальние на праздник приедут. А я-то и смекнул – откуда у нее родичи, коль полная сирота она? А? Вот и подумалось – а ведь не зря отпрашивается, да настойчиво этак. Может, думаю, просто поразвлечься хочет? Или что другое замыслила? Вот на всякий случай и послал следом Онисима. Онисим, говори – что видал? — Скажу… Митрий украдкой перевел взгляд на Мульку: та застыла, словно статуя, про которые писано в греческих книгах. — Никуда на посад Мулька не пошла, – объяснял Онисим. – По тропке, вдоль реки, к обители побежала. Там, в стене, меж бревнищами, щелка есть, мохом заткнутая… Обернулась дщерь – язм в лопухи спрятался, – потянулась. Оп – и уже обратно пошла, в реке купатися. А я не будь дурак, походил вдоль стены-то, потрогал мох… И отыскал кое-что. — И что же? – живо заинтересовалась бабка. — А вот! – вступивший в беседу Федька вытащил из-за пазухи свернутую в трубочку бересту и с поклоном протянул бабке. — Эвон что! – Свекачиха, развернув бересту, зашевелила губами, грамотная оказалась, к Митькиному вящему удивлению. – Аку-лин… Акулин… Блудливы Очи… приедоху и сказаху… отроков искаху… Ах ты змея! Поднявшись на ноги, бабка Свекачиха отвесила несчастной девчонке увесистую пощечину. Мулька дернулась, но холопы крепко держали ее за руки. — А я-то, дура неразумная, думаю-гадаю, кто на меня доносит? Эвон кто! Ну, пригрела на груди змеюку! – Свекачиха еще пару раз ударила девчонку по щекам, после чего с угрозой в голосе пообещала, что уж теперь-то вызнает от Мульки все: на кого шпионила, зачем, с какой целью, чего писала. — Расскажешь – тихонько помрешь, по-доброму, – увещевала бабка. – Ну а не расскажешь, мы тебя живьем в котле смоляном сварим… – Пожевав губами, Свекачиха обернулась к Федьке: – В яму ее! Пущай посидит, подумает, нагая, с червями да с крысами. |