Книга Разбойный приказ, страница 45 – Андрей Посняков

— Не глупи, Никодим. – Хозяин постоялого двора желчно сплюнул. – Куда ж еще за зипунами посылать? Не на Пашозерье же? Чай, в тихвинских-то краях навар куда как жирнее.

Оба – господин и слуга – засмеялись.

«В сарожских лесах… за зипунами… – в смятении думал Митрий. – Так вот почему на постоялом дворе столь малолюдно – людишки-то по сарожским да тихвинским лесам лиходейничают, промышляют. Не постоялый двор это, а самое настоящее разбойничье гнездо! Вертеп! Как бы вот теперь отсюда выбраться-то, помоги Господи».

Митька хотел было перекреститься, да не успел – снова жутко залаял пес.

— Да что он все блажит?! – недовольно буркнул хозяин. – Ладно, плесни-ка ему вчерашних щец, Никодиме. Да опосля спустишь с цепи – пущай по двору побегает.

Услыхав такое, отрок похолодел – выбраться из-под крыльца у него сейчас не было никакой возможности: Никодим и второй слуга находились где-то совсем рядом, а на крыльце сидел на скамейке хозяин.

Загремела цепь. Раздалось глухое ворчание, лай и громкий голос слуги:

— Господине, а он рвется куда-то!

— Ну, рвется – так пусти, – засмеялся Демьян Самсоныч.

Митька сжал кулаки и приготовился бежать. Мокрая грудь его тяжело вздымалась. Вот сейчас, вот-вот… Никогда допрежь не пробовал остроты собачьих зубов, как-то до сей поры Господь миловал. Интересно, велик ли пес? Наверное…

Пес зарычал, взлаял и наконец бросился… Только вовсе не под крыльцо, а – судя по лаю – к воротам! Однако…

— Тут какой-то монах, господине! – прокричал Никодим. – Просит приютить до утра.

— Приютим, раз просит, – сипло отозвался Демьян Самсоныч. – Ты придержи пса-то…

— Так лучше его обратно на чепь, не то вырвется.

— На чепь, так на чепь, – к вящему Митькиному облегчению согласился хозяин. – Давай монаха сюда… Ага, бредет, вижу. Бог в помощь, человеце Божий! Пошто в этаку непогодь странствуешь?

— Анемподист я, монах с онежских ловен, тонник, – голос ночного гостя оказался силен и благозвучен – легко перебивал дождь. Только вот говорил чернец как-то не совсем по-русски, с каким-то чуждым, смягчающим звуки выговором. Весянин?

То же самое спросил и Демьян Самсоныч.

— Я по рождению карел, – пояснил гость. – С рождения и крещен в обители Шуйской. Беда у нас, Господи! Неведомы люди, ночью напав, разграбили тоню, многих рыбаков убили, иных разогнали кого куда.

— Что за люди? – хозяин проявил любопытство. – Да ты проходи, проходи, святой человече, на дожде-то не стой.

По ступенькам прогрохотали шаги. Стихли. Загремела цепь. Правда, пес уже больше не лаял, видно, привык к чужому запаху, и лишь иногда глухо ворчал. Немного выждав, Митрий осторожно выбрался из-под крыльца – пес, зараза, залаял!

— Тихо, тихо, собаченька, – пробираясь мимо собачей будки, ласково прошептал отрок. – Ну, полаял – и будет. Эвон, лучше покушай.

Наклонившись, Митрий пододвинул к будке деревянную плошку с каким-то холодным, щедро разбавленным дождевой водицею, варевом. Пес довольно заурчал, даже вильнул хвостом. Ну и псина – огроменная, как дождевая туча! Но, кажется, зверина не злая. Кушай, собаченька, кушай.

Благополучно пробравшись мимо пса, отрок подошел к воротам и вдруг замер. Ну, выберется он отсюда, и что? Первоначальная идея – позвать людей со Спасского погоста – по здравому размышлению показалась ему не особенно хорошей. Ну, допустим, приведет он людей. И что им скажет хозяин постоялого двора? А то и скажет – поймал беглых! И будет со всех сторон прав. Так что никакой это не выход. А что же тогда делать? Что делать? И ведь обратно-то не залезешь, никак!