Книга Разбойный приказ, страница 64 – Андрей Посняков

— Рассказывай, – велел Иванко. – То, что рассказал мне.

Митрий хотел было покочевряжиться, дескать, с чего бы это он должен хоть что-то рассказывать неизвестно кому, ведь этот Мелентий так и не был представлен – дьяк он или нет, еще вопрос!

— Говори, говори, парень, не стесняйся, – подбодрил… гм… ну, скажем – дьяк. – Не бойся, мой шатер на отшибе – лишних ушей нет.

— А я и не боюсь, – с деланным безразличием пожал плечами отрок.

Дьяк неожиданно рассмеялся:

— И верно! Чего боятся тому, кого только что едва не принесли в жертву!

Однако… Митрий скосил глаза на Ивана – быстро же тот ввел дьяка в курс дела. А Мелентий Дементьевич хоть и улыбался, но смотрел настороженно, цепко. Впрочем, Митьке и некогда было кочевряжиться, наоборот, следовало говорить как можно более убедительно. Что он и проделал, естественно, опустив подробности ухода из Тихвина. Пояснил только, что он и его плененные татями друзья – тяглые люди Тихвинского Успенского Богородичного монастыря.

— Шли по своим делам, на тоню… Так нас схватили в холопы верстать! Хозяин постоялого двора в Кузьминках – закоренелый тать, людишки его во многих местах орудуют, в Сароже на московских купцов напали, правда неудачно, не рассчитали сил.

— Монастырские, говоришь? – задумчиво переспросил дьяк и вдруг ни с того ни с сего налился злобой. – Не много ль воли взяли себе чернецы? Тарханных грамот набрали, сами свой суд творят, сами оброк берут – и мытом их не тронь… На что ж государству Российскому жить? – Мелентий немного помолчал, успокаиваясь, потом перевел взгляд на Ивана. – Ну? Как мыслишь? Выручить монастырских?

— Уж придется выручить, Мелентий Дементьевич, – быстро отозвался юноша. – Придется… Не позволять же татям беззаконство чинить?

— Да уж, так, – согласно кивнул дьяк. – Тогда бери людей и поезжай. Думаю, пару десятков конников тебе хватит. Выручишь, привезешь сюда… Эх, некогда над татями суд чинить, да отопрутся – скажут, приняли за беглых.

Иванко усмехнулся, кивнул:

— Отопрутся, то верно. Однако если есть возможность восстановить справедливость – почему бы не сделать? Времени-то почти и не потеряем. Да, думаю, – и людей. Если до утра все сладить… Огненный бой не возьмем, самострелов довольно. По-тихому все и сладим.

— Делай, – просто сказал дьяк.

Иванко отошел от шатра, сунулся под телегу, кого-то растормошил, шепнул что-то… Разбуженный – сильный молодой парень – проскользнул к следующему возу, потом к шалашу, потом…

Буквально в один миг перед шатром дьяка выстроились два десятка молодцов в темных кафтанах, с палашами и саблями. У некоторых были за спиной самострелы – не хуже пищалей, а в некоторых случаях еще и лучше – лишнего шуму не делают.

Дьяк сказал пару слов, Митрий не слышал – Иванко сунул ему в руки миску ухи и деревянную ложку:

— На, похлебай. Только быстро.

От этой неожиданной заботы Митька немного смутился, однако ушицу – окуневую, едва теплую, но вкуснющую! – выхлебал в единый присест. И сразу вроде как и голова перестала болеть, и озноб прекратился, и…

— Ну, поел? Едем!

Митрий с Иванкой поехали на одном коне, впереди, за ними – все остальные. Двигались споро и почти совсем бесшумно, лишь когда выезжали на тракт, приказчик крикнул знакомое «Холмогоры!» и, услыхав в ответ «Архангельск», обернувшись, подмигнул Митрию. Отрок улыбнулся, поблагодарил за уху и, покачиваясь на крупе коня, задумался. Вот ведь, оказывается, не все дьяки сребролюбивы да лихоимны, как про них говорят, бывают и честные, и справедливые, как вот этот, Мелентий Дементьевич. Другой бы – да большинство на его месте – отказал бы в помощи неизвестно кому, а этот, вишь, даже и не задумывался почти, выслал отрядец. Ишь, как уважительно приказчик называл дьяка – Дементьевич! С «вичем», как не всякого дворянина иль сына боярского кличут. А приказчик все же немного странный. Нет, видно, что и он хороший человек, но… Как бы это сказать? Он ведь поверил Митрию первым. Сразу, ничего не проверяя. Впрочем, а что сейчас происходит, если не проверка? Самая настоящая проверка и есть. Освободят – сейчас на постоялом дворе никого и нет-то, кроме нескольких оставленных для сторожи придурков, расспросят каждого по отдельности, а уж потом зачнут хозяину претензии предъявлять. Или не зачнут? Дьяк вроде проговорился, будто времени у него мало. Да и выкрутится разбойник, все видоки-послухи за него будут… Однако… Что там сказал дьяк насчет справедливости? Можешь – делай. Примерно так. Хорошие слова, лишь бы и дела с ними не расходились. Ну, пока не расходятся.