Книга Разбойный приказ, страница 80 – Андрей Посняков

— Угадал, бедствую, – нарочно вздохнув, Митрий поник головою. – Коровенку за недоимки свели, Василиска сестрица к родичам на Шугозерье подалась. Один и остался… Иногда и куска хлебушка во рту не пребудет.

Сказал и выжидательно посмотрел на собеседника – как-то тот отреагирует? Онисим осклабился и покровительственно похлопал отрока по плечу.

— После вечерни подходи на Романицкую, поговорим. Может, и разживешься хлебушком.

— Приду, – обрадованно похлопал ресницами Митрий. – А где тебя там ждать-то?

— Да хоть у церкви. Я к тебе сам подойду, не думай.

А Митрий и не думал, знал – не так просто позвал его Онисим, явно не для хорошего дела.

— Да, – отвалив в сторону, на ходу оглянулся Жила, – а дружок твой, Пронька Сажень, где?

— Давненько уж его не видал.

— А то б и его привел… Нашлось бы дело. Ну, ин ладно…

Махнув рукой, Онисим Жила свернул в междурядье, где – как правильно догадался Митька – его дожидалось человек с полдесятка. Все молодые да хитроглазые. Шпыни – одно слово. И зачем им Митька Умник понадобился?

— А, вечером и узнаю! – Усмехнувшись, Митька покинул площадь и, свернув на одну из нешироких улочек, зашагал к Вяжицкому ручью.

После обеда, как и уговорились, встретились с Иванкой на постоялом дворе.

— Тимофей Рука-то, верно, там, на ручью, и живет, – доложил информацию Митрий. – Мужик дельный, ни в чем таком не замечен. Должен ему был Узкоглазов иль нет – вызнать не удалось, однако узкоглазовские людишки на двор к Тимофею не заходили, вообще, похоже, они и не приятельствовали вовсе – Тимофей с Узкоглазовым.

— Коли так, странно, – помощник дьяка пожал плечами. – С чего бы это Тимофею Руке давать взаймы малознакомому человеку, пусть даже небольшие деньги? Ты же говоришь, они не общались?

— Не общались, – кивком подтвердил Митрий. – Я всех дворовых порасспросил. Они как раз ворота чинили, так я…

— Обожди-ка с воротами. – Иван прищурил глаза. – Больно уж вид у тебя хитрющий. Еще чего вызнал?

— Да не сказать, что вызнал, – ухмыльнулся отрок. – Однако придумка одна есть.

— Ну-ну, давай выкладывай свою придумку! В чем суть-то?

— А в Тимофея Руки доме. Не в доме даже – в усадьбе.

— И что с ней?

— А она самая дальняя, да деревьями густо-густо обсажена, да кустами непроходимыми… Там и днем-то темно, не то что ночью. Одно слово – Собачье устье.

— Так-так… – Иван вдруг улыбнулся. – Так, ты думаешь, Узкоглазову было все равно, куда послать Прошку, лишь бы на ночь глядя, лишь бы местечко оказалось поукромнее, так?

— Так. Ты еще и то уразумей, Иване, что Узкоглазову убивца того еще на то местечко надобно было вызвать. А убивец-то непрост – ишь, с самострелами.

— Верно мыслишь, Димитрий, верно. Значит, убивец тоже это местечко знал – и засаду устроил. Как успел только, а? Хотя, постой, сам отвечу… Прохор встретился с Узкоглазовым днем… Что ж, время было. Чувствую, Митрий, наше предположение верное – Прохора должны были убить именно из-за таможенника, больше-то ничего такого наш кулачный боец и не знал. Итак… – Иван возбужденно поставил в центр стола глиняный кувшин сбитня. – Вот – Платон Узкоглазов. Вот – покойный инок Ефимий, таможенник, честный и благочестивейший человек. – Помощник дьяка поставил рядом с кувшином деревянную миску, а рядом с ней положил еще и ложку. – Это Прохор. Значит, получается, что Ефимий чем-то мешал Узкоглазову и тот нанял Прохора и убийц… или убийцу… возможно, того самого… Ты чего глазами хлопаешь, Митрий?