Онлайн книга «Разбойный приказ»
|
— Успеешь еще, наиграешься. – Один из мужиков вытащил из-за пазухи тряпицу с серебряными монетами. – Ставлю четыре деньги! Крути, татарская морда. Как ни странно, мужик выиграл. Впрочем, отчего же странно – Авдей не пальцем деланный, заманивал остальных, от которых уже и отбою не было. Заозерские мужички, а следом за ними и какие‑то обозники образовали вокруг колпачника плотный, едва продираемый круг. Тут же шарилась и малолетняя шатия Онисима Жилы. У кого денежки за пазухой, тому, конечно, спокойней, ну а у кого в кошеле на поясе – тот сам дурак. Опа! Митька едва успел моргнуть, как какой-то рыжий парнище ловко срезал кошель у обозника-ротозея. А не зевай! А там, в кругу, уже кто-то голосил басом, кто-то ругался, а кто-то, наоборот, радостно хохотал во всю глотку. Татарин Авдей дело свое знал хорошо – вмешательства парней-охранников почти не требовалось. — Кручу-верчу, обмануть не хочу! Вдруг – совсем рядом, кажется, что над самым ухом – заржали кони! — Стрельцы! Пронзительный заливистый свист рассек воздух, куда-то исчез рыжий, да и Онисим спешно улепетнул за угол Преображенской церкви – остались одни заозерские мужички да обозники. Кто-то злой, а кто-то и радостный. — Паисий, Паисий едет, – увидев появившийся из-за поворота возок, запряженный парой гнедых лошадей, зашептались в толпе. – Старец судебный. Многие потянулись к возку. — Благослови, отче! Возница остановил лошадей прямо напротив весовой избы – важни. Паисий – высокий худой, вовсе не старый еще мужчина, с длинной черной бородой и умным пронзительным взглядом – поправив клобук, выбрался из возка, перекрестил собравшихся. — Ну, чады, ужо разберу делишки ваши. Ждите, на важню вот только зайду. Голос у чернеца оказался приятный, громкий, да и вид судебный монах имел представительный – ряса простая, черная, а вот нагрудный крест – золотой, и цепь такая же – толстая, златая. Оно и понятно – в лице Паисия сама обитель Богородичная суд творила! Немного побыв в важне, судебный старец вышел на крыльцо и зорко оглядел низко поклонившихся ему мужичков. — Почто, православные, челом бьете? Православные, стараясь соблюдать хоть какой-то порядок, бросились к старцу с жалобами. На весовщика – дескать, обвешивает, на амбарных стражей – в три шкуры дерут, на колпачника – ну, это, само собой, проигравшие. Паисий покивал, выслушал, присел на вынесенное из важни креслице. По обе руки его встали стрельцы – с бердышами, при саблях, некоторые и с пищалями. — Не ломитесь, ровно скот, православные, – успокоил чернец. – Всех приму, по каждому вашему делу. Молодец оказался старец! Ишь, как действовал – напрямую, без челобитных. Ну, всякую мелочь только так и нужно разбирать – быстро и действенно. Так Паисий и делал. Митька приблизился – больно уж любопытно стало. В первую очередь старец резко уменьшил количество обиженных, разом отметя пострадавших от колпачника ротозеев. — То ваша вина, – грозно предупредил монах. – Ежели какая глупая дурачина разумеет, что колпачки, карты игральные, кости и прочая нечисть для того только созданы, чтобы ему, глупцу, выиграть, – так не так это! Митрий одобрительно кивнул – хорошо сказал старец, кто бы спорил! — Однако и колпачников обнаглевших найдем и накажем! – пообещал Паисий. – В этом не сомневайтесь. Что там далее? Весовщик? Неправильно взвесил? А ну, выберете троих… При них – ваших выборных – пусть весовщик весы да гири перевесит. Ежели неверно – наказан будет, а ежели все добро – так нечего и роптать, ведь мыто с каждого – давно известно. Справедливо реку, православные? |