Книга Московский упырь, страница 50 – Андрей Посняков

— Кто эти люди? – подъехав ближе к Михайле, поинтересовался молодой парень, широкоплечий и, судя по всему, сильный, со смуглым, бритым по польской моде лицом с несколькими бородавками, но довольно приятным, даже можно сказать, красивым. Черненая кираса с узорчатым оплечьем и пластинчатыми набедренниками, надетая поверх короткого кафтана темно-голубого бархата, алый плащ, небрежными складками свисающий с плеч на круп коня, у пояса – сабля в зеленых сафьяновых ножнах, голова не покрыта… какой-то поляк-рейтар почтительно держал в руках золоченый шлем с убирающимся наносником-стрелою. Вообще, похоже, этот чем-то вызывающий явную симпатию парень здесь был за главного.

— Это? – Михайло с усмешкою оглядел беглецов. – Это – мои давние московские друзья, без помощи которых я бы к тебе не выбрался, государь!

Государь?! Так вот оно что! Выходит, это и есть «ин ператор Демеустри» – Дмитрий-самозванец, про которого на Москве шептались, что он – беглый монах Чудова монастыря Гришка Отрепьев. Ничего себе, монах! Очень даже уверенно держится.

— Ах, друзья? – хохотнул самозванец. – А вот, похоже, у ротмистра Поддубского имеется другое мнение. – Он показал рукою вперед – поистине, величественным жестом – на быстро приближавшегося и размахивавшего руками ротмистра.

— Государь! – Окончательно приблизившись, тот сделал попытку упасть на колени, но самозванец недовольно нахмурился, и Поддубский быстро вскочил на ноги, лишь глубоко поклонившись. Поклон, впрочем, тоже вызвал недовольство.

— Ладно тебе кланяться, – поморщился самозванец. – Знаешь ведь, что не люблю. Говори, что хотел.

— Эти расстриги, – ротмистр со злобою кивнул на ребят, – обманом выбрались из-под стражи, оглушили моих людей и пытались бежать!

— Да они не пытались, – вдруг засмеялся… Дмитрий… да, пусть будет так – Дмитрий. Надо же его как-то называть, ну не Гришкой же Отрепьевым, который, сказать по правде, был совсем другой человек. – Они не пытались, – отсмеявшись, повторил Дмитрий. – Они уже убежали бы, если б тут мы случайно не оказались. А, ротмистр? Проворонил?

Ротмистр повалился в снег:

— Не вели казнить, великий государь…

— Встань, я кому сказал?! – Самозванец нахмурился, впрочем, тут же вновь рассмеялся. – Знаю, знаю, Афанасий, ты мне верный служака. А грамоты, тобой посланные, я уже получил… – Он перевел взгляд на беглецов. – Значит, вот вы какие… монахи…

Скрестив руки на груди, Иван с вызовом посмотрел на самозванца, прикидывая, каким образом его можно захватить в заложники.

А самозванец, казалось, прочел его мысли!

— Во смотрит! – Дмитрий покачал головой. – Наверное, думает, как бы на меня напрыгнуть да ножичком… Михайла! – Он обернулся. – Это, кажется, твои знакомцы?

— Да, великий государь!

— Вот тебе их и поручу. Накормить, одеть, приглядеть. Вечером желаю с ними беседовать. Не сразу. По очереди.

Отдав приказание, самозванец поворотил коня и вместе со свитой поскакал в сторону воротной башни.

Вокруг беглецов остались лишь два отряда – ротмистра Поддубского и Михайлы.

— Ну что, господин ротмистр, поимел от царевича на орехи? – ухмыльнулся Михайла. – В общем так – приказ ты слышал, потому пленников я у тебя забираю.

Поддубский растопорщил усы:

— Баба с воза – кобыле легше! Забирай – твоя теперя забота.