Книга Красный май, страница 54 – Андрей Посняков

— Ребята, на это нужно ответить! – во время очередной встречи призвал всех Доктор. – Новая демонстрация… и, быть может, красный революционный террор!

— Террор? – похлопала глазами Аннет. – Но… так мы далеко не уедем!

— А иначе погибнет все!

Все начали спорить, призывая на помощь Мао, Ленина, Троцкого, Че Гевару. Жореса, Бланки и вообще всех, кого знали. Левацкая сия философия называлась просто – гошизм», о ней предупреждал еще Ленин в работе «Детская болезнь «левизны» в коммунизме».

Сергей хорошо понимал, что ничем хорошим такие призывы закончиться не могли – от малой крови дело шло к крови еще большей, быть даже – к концлагерям! Ему не авали покоя случайно обнаруженные автоматы. Правда, сейчас на балконе никаких ящиков не было… Но, тот-то куда-то ведь делся? И кто знает, где заговорят эти стволы?

Радовало, что Аньез стало полегче – правда, надолго ли? Ну, по крайней мере, дня три приступы не повторялись. Одна нехорошая мысль не давала покоя стажеру: выходило, что здешняя медицина не смогла бы помочь Аньез никак! Для медицинских лабораторий и приборов этой гостьи из будущего словно бы не существовало. Как, верно – и самого Сержа. Так что в экстраординарном случае… Никто и ничто не спасет! Но, как же «бабочка Бредбери»? Наверное. Права Агнесса – никак. Все уже предопределено. И что? Не стоит и трепыхаться? Весьма неправильная жизненная позиция.

Между тем, юная парижская красотка Аньез – вот ведь упорная! – сняла-таки помещенье под ателье, и теперь занималась его отделкой. Странно, но наличие вполне буржуазной собственности, пусть даже арендованной, никак не повлияло на революционность девушки, ничуть не снизив ее протестные порывы. Впрочем, как и у всех. Этой упорной, ног немного взбалмошной девчонке как-то хватало сил сочетать работу в разного рода комитетах со вполне буржуазной деятельностью – подготовкой к открытию ателье, точнее сказать – «Салона красоты». Маникюр, педикюр, пилинг… Еще планировалось парикмахерская и искусственный загар.

Слава Богу, приступы больше не доставали. Или Агнесса о них просто умалчивала? Почти все дни напролет девушка проводила в ателье или ездила по поручениям какого-нибудь комитета, влюбленные виделись только лишь по ночам… и то, далеко не каждую ночь.

Влюбленные… Или просто любовники? Тут пока было сложно сказать. Сам-то Сергей чувствовал, что влюблен, а вот что сказать про Агнессу?

Будущий «Салон красоты» располагался почти что рядом, на Монпарнасе – бульвар Эдгара Кине, недалеко от Распая, по соседству с гламурной улицей Гэте и Монпарнасским кладбищем. Там же, рядом, находился и неплохой продуктовый рынок. Впрочем, в смысле «чего бы покушать» Серж нынче никаких проблем не испытывал: как «нуждающийся иностранный студент» он уже второй раз получил от продовольственного комитета набор продуктовых карточек. Часть отдал Аньез, часть половину – Патрику, у которого тоже частенько столовался. Несколько талонов оставил себе – кои вот сейчас, по пути, и отоварил.

В этот раз Сергей обещал подружке помочь в ателье, а потому долго на улице Медичи не задержался. Постоял на балконе, напрасно ожидая тумана и грозу, плюнул, немного поспорил с Доктором о Карле Каутском и Бланки, да откланялся, простившись до следующего утра, на которое была намечена «самая грандиозная демонстрация». Так сказал Доктор, а он был очень авторитетным лицом во всех революционных комитетах.