Онлайн книга «Капитан-командор»
|
— Здесь вот, на месте разрушенного города мы их и нашли. Сундуки с драгоценностями и пиастрами! Господи… опять эти тупые сокровища! Все бабло поганое… Поизящнее-то тему не могли найти? — …как раз на том самом месте, где раньше стоял дом моего приемного отца… Хм… дом отца? Чьего отца? — Да-да, милая подруженька, мой приемный отец — знаменитый капитан Генри Эвери, он же — Длинный Бен… и он же — Геннадий Амонин, русский швед из Ниена. То есть — шведский русский. Услыхав такое, Андрей навострил уши, уже не обращая внимания на грозу — интересно! Ну надо же — знаменитый багамский пират, оказывается, из Ниена, города на Охте-реке! Впрочем, ничего удивительного — разрушенный по велению Петра Ниен лет пятнадцать-двадцать назад был крупным торговым портом, ничуть не хуже какого-нибудь Портсмута или Гавра! — Отец покинул родину давно, лет двадцать назад — какая-то неприглядная история с займами и сгоревшими складами. Позвал с собой друзей, они скинулись, купили корабль и отправились в Африку за рабами. Потом — в Америку: продать невольников и поправить свои дела, так делали многие… Ну дальше ты знаешь, милая Бьянка… Каперский патент, пиратская флотилия, снова Африка, Красное море — и два огромных индийских корабля, набитых неисчислимыми сокровищами — «Фатех-Мохамед» и «Гангсвэй». Потом отец вынужден был бежать. Сначала — в Ирландию, затем — домой, сюда, в Ниен… Умер незадолго до осады города русским царем. Знаешь, милая, мой приемный отец давно расстался с матерью — он встретил ее в Нассау, а меня никогда не любил… но вот ближе к старости, похоже, какие-то чувства все же шевельнулись в его душе. Отец оставлял знаки, наверное — для меня. — Шахматные фигурки? — Они… А в Ирландии он прямо указал, куда отправился — в Ниен, на родину, на покой. Сказал об этом владельцу одной портовой таверны в Дублине. Оставил ему фигурку — красного слоника — да велел держать на видном месте. Покосившись на тучу, Громов презрительно сплюнул за борт — сокровища, фигурки — вроде взрослые люди, а устраивают какой-то цирк! Не лучше ли было бы сразу приемной дочке хоть что-то оставить? Или только на пути в Ирландию совесть заела? — Еще до того, как в Нассау стали прижимать всех, связанных с капитаном Эвери, мы с матерью уехали в Каролину, — между тем продолжала Камилла. — Помог бывший губернатор, он тоже бежал туда. И дядюшка Сэм! Да, он мой двоюродный дядя… и много чего знал про Длинного Бена. Сам искал сокровища, мне ничего не говорил, но я за ним следила, я же не дура. Особенно там, на Нью-Провиденс. Мы почти разом напали на след, и я все время боялась вдруг встретить дядю в Ирландии или даже здесь, в Санкт-Питер-Бурхе. Не встретила… — девушка неожиданно вздохнула. — Значит, уж нет дядюшки Сэма в живых. — А как вы добрались сюда? — поинтересовалась Бьянка. — На «Белой ромашке»? — На ней… Мы видели «Красный Барон» в море. Узнали. И прятались, не выходили на палубу… дураки! Опять блеснула молния, ударил ливень… — Мост!!! — с ужасом закричал с носа юнга Лесли Смит. — Какой к черту, мост? — удивился стоявший за штурвалом шкипер. — Не было тут никакого моста. — Да мост же, говорю вам! — юнга снова закричал, на этот раз уже куда громче. И какой же тут может быть мост? Схватившись за фальшборт, Андрей всмотрелся вперед… Ну как это какой? Литейный, вот какой! А вон и Арсенальная набережная, мчащиеся в грозу автомобили, знаменитые Кресты… — Спустить все паруса! — волнуясь, скомандовал Громов. — Бросить якорь! Бьянка, милая… — подбежав к жене, капитан-командор протянул руку. — Нам пора в шлюпку. Идем! Баронесса бросила на супруга недоуменный взгляд… красивое, с тонкими аристократическими чертами лицо ее вдруг озарилось улыбкой: — Идем! Думаешь, на этот раз все получится? — Ну вот же он, мост! — прыгнув в привязанную за кормой шлюпку, Андрей принял на руки жену. — Вон и Кресты… — Какие кресты? — Эй, эй! — свесившись с кормы, заволновалась Камилла. — Вы куда это? Эй! — Да есть еще дела… — отрубив шпагой швартовочный конец, капитан-командор взялся за весла. — Смотри, смотри, милая! Видишь, там, на набережной — машины, авто! Кто-то кажется, мечтал о «Бьюике-Скайларке», нет? — Да-да! — радостно заулыбалась Бьянка. — Кабриолет пятьдесят четвертого года, ага! Сверкнула молния… Радостно — словно пропуск в новую жизнь. Громов заулыбался довольно, как, наверное, никогда прежде: — Коробка-автомат, милая! — Точно! И обитые синим, бархатом сиденья… |