Онлайн книга «Меч времен»
|
— Нет, нет, что ты! — Михаил вдруг испугался за свое дело. — Так, в лоб спросить, нехорошо, неблагостно как-то… Скажут — что за нахал с глупыми вопросами лезет? Какое кому дело, куда боярышня подалась? Не-ет… Тут прямо нельзя. Тут хитрее надо. У тебя на усадьбе Мирошкиничей, конечно, никого знакомых нет? — Вестимо, нет. Откуда? — А у слуг твоих? Ну, кто вас туда сопровождает… — У слуг? А ведь верно! — тихонько засмеялся Борис. — Ну конечно же — слуги! Уж им-то всегда все известно — ничего-то от них не скроешь! — Вот и ты от них кое-что узнаешь, для себя важное, — продолжал подзуживать Миша. — Потом похвалишься… Вижу — запала тебе в душу боярышня. — Ой, запала! — Ну и ладно. Дело молодое. А время быстро летит — не все тебе мальцом быть. — Вот и я так мыслю! Проговорили долго, почти до утра, до самого солнышка — сначала алого, а потом — ну, почти сразу же, едва поднялось — золотисто-лучистого, радостного, такого, от одного вида которого прямо воспаряешь душою. Вот как сейчас… Миша проснулся первым, да и вообще, спал плохо — может, от слишком уж колючей соломы, а может — от мыслей, от узнанного. Сегодня собирались с отроками прогуляться по Прусской, а уж после — как пойдет. Никакой другой работою, окромя пригляду за парнями, Михаила на усадьбе не обременяли, а тиун Ефим — так прямо ужом стелился. Едва Михаил вышел на двор, как увидел въехавшего на усадьбу всадника, в коем тут же признал Ростислава — верного боярского человечка, с которым не так давно дрался на палках. Слегка кивнув — боярский служка, не высокого полета птица — Миша хотел было пройти мимо, к уборной, да Ростислав ухватил его за рукав: — Бояричи где? — На сеновале. Поди, спят еще. — На сеновале? — слуга в удивлении вскинул брови. — Что, больше спать негде? — Нравится им там, — терпеливо пояснил Михаил. — Интересно. Себя-то в детстве вспомни. — Нравится, говоришь? — Ростислав усмехнулся и — Мише показалось — хотел добавить что-то еще, но ничего не сказал, лишь махнул рукою: иди, мол, куда шел. Михаил и пошел, а, возвращаясь уже, заметил, как боярский служка разговаривает у сеновала с парнями — Борисом и Глебом. Вот чертяка, разбудил ведь! Тут же, от амбаров, бежал уже и тиун: здрасьте, мол, Ростислав Тимофеевич, как боярин-батюшка почивать изволили? Все ли по добру, по здорову? — Ниче боярин-батюшка, здоров, — кивнул слуга. — Послал вот справиться — как-то детушки его тут? Как «дядька» — не забижает? — Не забижает, — рассмеялся тиун. — Да и спуску не дает — вчера вон, почитай, весь день на тупых мечах бились. — А еще по городу гуляли, — потянувшись, добавил Глеб. — На ручей хо… Тут Борис ткнул его кулаком под руку — дескать, не болтай чего не надобно. — Гуляли много где, — тут же поправился Глеб. — Потом сказки разные слушали. Ростислав улыбнулся, пригладил бородку: — От и славно, пойдемте-ка в дом, батюшка гостинец вам переслал. — Гостинец! Гостинец! — обрадовались, запрыгали отроки. — Идем, идем же скорей, Ростислав, не стой же! Ушли, скрылись в сенях, только и видели: бояричи, Ростислав и тиун с ними. Не… тиун на крыльце задержался — на двор посмотрел строго, всех увидал — челядинцев, холопов, закупов, — помахал кулаком строго: мол, насквозь вас, лентяев да воров, вижу! Все, бывшие поблизости во дворе, работники, поклонились — кто, конечно, заметил тиуна. Ну а кто не заметил, с тех иной спрос… ужо не даст таким Ефим спуску, уж в этом-то Михаил ни капельки не сомневался, а потому поспешил поскорей на задворки к своей избе — ребят подымать, Мокшу с Авдеем. Все ж таки втроем они в закупы подались, так сказать — в феодально-зависимые люди, а, поскольку Михаил был из них по возрасту самым старшим, то считал себя за обоих ответственным… Хм… И самому интересно — с чего бы так? Вот ведь никогда никого опекать не стремился, ни в школе когда работал, ни уж тем более в фирме — а кого там опекать-то? Бездельников-недорослей? Так у них и без Миши опекунов — целое войско: мамы, папы, бабушки… |